— Есть какие-нибудь новости о перспективе возвращения доктора Мотрэма? — спросила, обменявшись с ним рукопожатием, профессор Мэри Лайонс. Это была невысокая женщина лет шестидесяти, с седыми волосами, которые когда-то были светлыми, и морщинками на щеках, говорившими о склонности много улыбаться. На ней был темно-зеленый костюм в желтый цветочек.

— К сожалению, нет, — со вздохом ответил Стивен.

— Какая ужасная трагедия! Такой милый человек, и к тому же один из наших лучших ученых. Все по нему скучают — хотя, надо сказать, некоторые из нас больше по эгоистичным соображениям.

Стивен вопросительно посмотрел на нее.

— Исследования Джона в области клеточных рецепторов к вирусам — одна из главных причин того, что наш университет имеет такой высокий рейтинг. По результатам прошлогодней Программы оценки качества исследовательской работы нам была присвоена четверка, — объяснила Лайонс. — Это очень важно, когда речь идет о привлечении финансирования и студентов.

— Понимаю.

— Чем могу вам помочь, доктор?

Стивен объяснил, что ему нужны пробирки с материалом, над которым работал доктор Мотрэм, и Лайонс кивнула.

— Не вижу в этом проблемы. Думаю, Луиза Эйвери вам поможет. Она научный ассистент Джона — работает в одной из других групп, пока Джон… нездоров. — Лайонс сняла телефонную трубку и набрала трехзначный номер.

Через несколько минут в дверь, постучав, вошла высокая стройная девушка в белом лабораторном халате, с каштановыми волосами, собранными в простой «конский хвост». Выслушав объяснение Лайонс, она ответила с северо-восточным акцентом:

— Нет проблем.

Идя по коридору рядом со Стивеном, девушка задала тот же вопрос, что и Лайонс. Стивену пришлось разочаровать и ее.

— Такая жалость, — сказала Луиза, открывая своим ключом лабораторию. — Я скучаю по нему. Джон так замечательно шутил.

Стивен с трудом мог представить, что человек, находившийся в изолированном боксе в городской больнице Шотландских границ, мог «замечательно шутить», но девушка продолжала:

— Он сказал мне, что собирается бросить науку и стать мастером по ногтевому дизайну, если ему не продлят финансирование.

Стивен широко улыбнулся — не в последнюю очередь потому, что фраза «мастер по ногтевому дизайну» приобретала дополнительный колорит, будучи произнесена с непередаваемым акцентом джорди — и поймал себя на том, что испытывает дружеские чувства к человеку, которому принадлежали эти слова. Некоторые ученые воспринимают свою работу чересчур серьезно. Мотрэм определенно не принадлежал к их числу.

— Ну и как, финансирование продолжилось? — спросил он.

— Для работ по истории — страсть Джона — нет, но ему удалось получить какие-то деньги от организации под названием фонд Хотспера. Как говорится, в одном месте убыло, в другом прибыло.

Стивен кивнул, соглашаясь с философией с акцентом джорди.

— Если Джон не выбросил образцы, они должны быть тут, — сказала Луиза, открывая верхнюю дверцу большого холодильника.

— А вы сами работали с ними? — спросил Стивен, внезапно сообразив, что девушка могла располагать именно той информацией, которая ему нужна, но надежда тут же растаяла.

— Нет. Джон сказал, что он должен сделать все сам. Перепоручать работу не разрешалось.

— И результатов наверняка не видели?

Очередное качание головой.

— В этом не было необходимости. Анализы не имели никакого отношения к нашей работе здесь. Джон проверял совместимость донора костного мозга… но вы, наверное, и сами знаете.