— Слушай, Юльк, тут такое дело… — начинаю я неуверенно. — Я вчера видел…

— Так и знала, что ты передумаешь! — перебивает меня Юй возмущенно.

— Да нет. То есть… Ну, может я…

— Пойдем, расскажешь все на лестнице, — перебивает она. — Давай, я возьму тебя под руку. Можно?

— Конечно, — бормочу я и чувствую, как ее рука обвивается вокруг моего согнутого локтя. Я рад, что еще не рассвело, и Юй не видит, как горит мое лицо. Мы идем к набережной бок о бок, и со стороны, наверное, это выглядит довольно смешно, ведь Юй выше меня почти на голову. Но мне на это наплевать — сейчас я абсолютно счастлив.

Возле парапета уже стоят заспанные Гарька с Антохой — тоже с удочками — и приветственно машут нам. К своему удивлению и негодованию я замечаю неподалеку от них маленькое чудовище, в отличие от нас бодрое и свежее. Как оно-то умудрилось удрать из дома в такую рань — и куда только смотрят его родители, особенно, если их так много?! Вита замотана в большое розовое полотенце, из под которого жалостно торчат ее тонкие ноги.

— А ты чего тут? — удивленно спрашивает Юй, и Вита надменно отвечает:

— А живу я здесь! А у тебя на ноге паук!

Юй, хоть и хорошо знает Виту, все же попадается — вздрагивает и опускает глаза. Конечно же, никакого паука на ноге нет.

— Вот дура! — восклицает она сердито, и Вита, довольная, показывает ей язык. В это время по лестнице спускается Венька, и Вита поспешно отворачивается. Следом за Венькой идет Рафик с сумкой. В сумке наверняка закидушки.

— Ну что, мужики! — кричит Венька еще с лестницы. — Никто не передумал?!

В отличие от него, явно настроенного на подвиг, Рафик нервничает почти так же, как и я. Он оглядывается, потом говорит:

— А вдруг пароход какой-нибудь попрется?

— Что, скис? — насмешливо спрашивает Антоха, и Рафик поспешно мотает головой.

— Да нет! Но если уж плыть, то сейчас. Скоро ведь наши все повылезают, моторки пойдут, да и катера…

— Катера пойдут нескоро, — рассудительно замечает Венька, облокачиваясь на парапет и внимательно разглядывая реку, — сейчас вроде никого нет, а если кого и понесет — издалека увидем — уже ж светает. Пока он дотащится, мы уже с фарватера уйдем. Ну, давайте, где там Миха?!

Тут он замечает меня и сплевывает в пыль.

— Явился все-таки! Вот больной! До тебя не дошло, да?!

— Перестань! — сердито говорит Юй. — Каждый человек хочет себя проявить.

— Дурость это! И вообще все это — дурость!

— Так не плыви, — Юй смотрит на него в упор, и на секунду мне кажется, что Венька сейчас повернется и уйдет, но потом он отворачивается и начинает свирепо сдирать с себя футболку, затем видит Виту и обрушивается на нее:

— А тебя что сюда принесло?! А ну быстро домой!

Его голова исчезает в футболке, и на секунду он лишен возможности смотреть на сестру. Но за эту секунду по лицу Виты молниеносно проносятся сразу несколько совершенно разных выражений: довольное, задумчивое, а потом вдруг появляется глубочайшая обида, нос словно сам собой распухает и глаза наливаются слезами.

— Ну и пожалуйста! — визгливо кричит она и бежит к лестнице. Пять ступенек она преодолевает благополучно, на шестой спотыкается, падает и начинает реветь, но не как обычно — как-то слишком тихо.