— Ты чо, Шпендик, под моторку косишь?! — спрашивает меня Гарька, размеренно рассекая воду ладонями. — Глуши мотор, спечешься!

Я говорю в ответ какую-то глупость, но вперед уже не рвусь. Рядом с Гарькой мне как-то спокойнее, чем позади, на месте предпоследнего. Я плыву, стараясь дышать равномерно. Впереди качается среди мелких волночек рыжий затылок Антохи, крепкий и надежный. Несколько минут проходят в тишине — слышится только плеск воды, сопение и фырканье плывущих, да пронзительный крик мартынов, которые ближе к острову охотятся на рыбью молодь.

Я вздрагиваю, когда что-то твердое и скользкое толкает меня в бок, поворачиваюсь и едва сдерживаю крик, видя длинный и темный предмет, но потом облегченно вздыхаю. Это всего лишь небольшое бревно. Судя по всему, оно в воде уже не одну неделю и преспокойно плывет себе куда-то на запад. Я собираюсь было сердито оттолкнуть его, злясь на свою пугливость, потом даю перегородить мне дорогу, подминаю скользкое бревно под себя и прокатываюсь по нему животом. Бревно слегка относит назад, и вскоре по испуганному вскрику я понимаю, что бревно встретилось с Рафиком, и дальше плыву довольный. Гарька смеется.

Вскоре мы достигаем границы фарватера. На ней покачивается бакен — большой красный конус полутора метров в высоту с лампочкой на вершине. Венька доплывает до бакена первым, цепляется за него и, испустив индейский клич, пытается залезть наверх. Мы тут же начинаем барахтаться быстрее, один за другим хватаемся за бакен, и он раскачивается туда-сюда. Ногами я нащупываю цепь, которая держит бакен. Она скользкая от водорослей.

— Баркас идет, — говорит Венька. — Успеем проскочить?

Рафик ворчит, что мы еще не отдохнули толком, и все его поддерживают, в особенности я, потому что в ноге вновь на секунду вспыхнула боль. Конечно, я никому об этом не скажу, мне нужно просто отдохнуть. Я покрепче цепляюсь за бакен и закрываю глаза, изо всех сил стараясь не повернуться и не посмотреть на покинутый нами берег. Еще нельзя.

Интересно, там ли еще Юй? Смотрит ли на нас? И смогу ли я ее отсюда увидеть?

Я открываю глаза и собираюсь повернуться, но тут кто-то ойкает и бакен ощутимо качается. Я поворачиваюсь и вижу, что Мишка крутится вокруг своей оси и шлепает ладонями по воде. Его лицо перекошено так, словно он только что разгрыз лимон.

— Ты чо? — устало спрашивает Рафик, и все мы смотрим на Мишку с праздным интересом. Мишка возвращается к бакену и пытается залезть повыше, и бакен отчаянно раскачивается, и Венька сталкивает Мишку.

— Обалдел?!

— Там кто-то плавает! Я ногой его задел! Склизкий — фу!

— Здесь должны быть здоровые сазаны! — говорит Антоха, отцепляется от бакена и ныряет. Остальные принимаются вопить и колотить по воде руками и ногами. Только я молчу, стараясь покрепче держаться за бакен и жду сам не знаю чего. Мишка тоже как-то притих и смотрит на берег.

Вообще-то рыбы в реке полно, но я здесь, на границе фарватера, после собственных домыслов и рассказов дяди Артема, похоже, испугаюсь даже красноперки.

— Мишка! Он здоровый?

— Кто?

— Ну кто там?

— Не знаю! — отвечает Мишка и оглядывается. — Отстань!

Слышится нарастающий звук двигателя, и я поворачиваю голову влево. Баркас уже недалеко, но с противоположной стороны идет еще один баркас, а на некотором расстоянии от него неторопливо ползет длиннющая баржа с щебнем, гоня большую волну.

— Ну все, сейчас мы тут застрянем, — ворчит Гарька.