Джерард занимался самоудовлетворением.

Боже милостивый! Изабелла привалилась к стене, у нее подогнулись колени. Она не могла отвести от него взгляд, хотя соски ее затвердели и болезненно заныли, а глубоко изнутри начало медленно подниматься возбуждение. Неужели она довела его до этого простыми прикосновениями и пылкими взглядами? При мысли о том, что она обладает такой властью над этим великолепным мужчиной, у нее защемило в груди. Клиенты и служащие торопливо проходили мимо нее, но она продолжала стоять и подглядывать. Опытная светская львица, она, тем не менее, была охвачена вожделением. Он тяжело и учащенно дышал, напрягая бедра, и она пожалела, что не может увидеть его спереди. Как выглядит это прекрасное лицо в пылу страсти? Напряжены ли мускулы его живота? Так ли хорошо скроено его орудие, как и все остальное? Картины, возникавшие в ее воображении, намного превосходили то, что ей было видно.

Его голова откинулась назад, темные волосы разметались по плечам, и он содрогнулся с низким страдальческим стоном. С губ Изабеллы тоже сорвался стон, на коже ее выступил пот, и она отскочила в сторону, прежде чем он ее увидел, прежде чем она увидела его во всей красе.

Что же ей теперь делать?

Да, она была чувственной женщиной, и вид мужчины, ублажавшего себя, должен был невольно возбудить ее. Но не до такой же степени! Она едва могла дышать и испытывала почти нестерпимую жажду разрядки. Глупо было бы пытаться убедить себя в обратном.

Ей знакомы были эти язычки пламени, зарождавшиеся в низу ее живота. Некоторые называли это желанием, она – погибелью.

– Леди Грейсон? – окликнул он низким хрипловатым голосом.

Теперь она вспомнила, что много раз слышала этот тон прежде, в спальне. Это был голос мужчины, который только что кричал от наслаждения. Почему его голос постоянно звучит так, что заставляет женщин мечтать о возможности дать ему повод снова звучать подобным образом? Ужасно несправедливо!

– Д-да? – Она набрала в грудь побольше воздуха и вошла. Джерард предстал перед ней в новом нижнем белье. Щёки его пылали, глаза смотрели с пониманием. Ей не удалось остаться незамеченной.

– Надеюсь, что однажды вы будете не только смотреть, – тихо произнес он.

Чувствуя себя униженной, Изабелла прикрыла нижнюю часть лица затянутой в перчатку ладонью. Однако у него совсем нет совести! Джерард пристально рассматривал ее, задержав взгляд на очертании ее выпирающих сосков.

– Будьте вы прокляты! – прошептала она, горько жалея о том, что он вернулся и перевернул всю ее жизнь. Она испытывала жаркое томление, вся ее кожа горела, требуя прикосновений, и ей было отвратительно это чувство и те воспоминания, что были связаны с ним.

– Я и вправду проклят, Пел, раз вынужден жить с вами, не имея возможности вами обладать.

– Мы заключили сделку.

– Но ведь в то время, – сказал он и сделал неопределенный жест, покрутив рукой между ними, – такого между нами не было. Что прикажете с этим делать? Не обращать внимания?

– Искать утешения где-нибудь еще. Вы молоды и напористы…

– И женат.

– Но не по-настоящему! – воскликнула Изабелла, готовая в отчаянии рвать на себе волосы.

– Настолько, насколько законным может считаться брак, не подтвержденный физической близостью. Я намерен исправить этот изъян.

– Поэтому вы вернулись? Чтобы овладеть своей женой?

– Я вернулся, потому что вы писали мне. Каждую пятницу с почтой приходило пропитанное ароматом цветов письмо, написанное на бледно-розовой бумаге.

– Вы отсылали их назад, все до одного. Нераспечатанными.

– Содержание не имело значения, Пел.