Марго немного устала. Лежит на кровати, разморенная ласками, и задумчиво перебирает тонкими пальчиками его густые волосы. Пора начинать то, ради чего, собственно, сюда и приехал:

— Ты готова услышать неприятную для себя вещь?

— Ты больше не придешь? — улыбается Марго. Она сама в это не верит.

— Я всегда буду с тобой.

— Тогда, что за неприятная вещь? — Марго приподнимается на локте.

— Вера убила твоего мужа.

— Что-о?! — И уже гораздо спокойнее: — Ты точно это знаешь?

— Да. Она мне призналась. Более того: в подробностях описала, как все было.

— Тогда надо заявить в милицию.

— Погоди. Есть некое обстоятельство. Она меня шантажирует.

— То есть?

— Вера подстроила так, что в убийстве обвинят меня. Понимаешь?

— Зачем?

— Она захотела, чтобы я на ней женился. Я, естественно, отказался. И закрутилась эта история. У меня есть план, как избавиться от Веры и самому не сесть в тюрьму. Но ты должна мне помочь. Рита, мы должны быть вместе. Только скажи: разве ты жалеешь, что Вера избавила тебя от мужа?

— Нет, — задумчиво протянула Марго. — Я вышла замуж по расчету, какой смысл теперь скрывать? Но я была честной до конца, никогда ему не изменяла. А теперь хочу пожить для себя. Я свое уже отслужила. Я женщина, просто женщина. За двадцать лет замужества не раз хотелось завыть от тоски, но что было делать? Раем в шалаше мои родители были сыты по горло, я так не хочу. Насмотрелась. На завтрак нежный поцелуй, на ужин тоже, мать, красивая женщина, одевалась так бедно, что красоты ее никто и не замечал. Когда ей кричали в автобусе: «Эй, тетка!», я чуть со стыда не сгорала. Не хочу… Но что будет с фирмой без Веры?

— Незаменимых людей нет. Не переживай, найдем кого-нибудь. В конце концов, я сам могу этим заняться.

— Ты уверен, что справишься?

— В крайнем случае, мы продадим дело и уедем. За границу. Или останемся здесь. Этих денег хватит на всю жизнь, Рита. Мы люди свободные. Каторжный труд с утра до ночи — это не для нас.

Он замечает скорбную складочку в уголке ее яркого, чувственного рта:

— Мне сорок два года. А тебе?

— Какое это имеет значение?

— А, пускай! — и Марго откидывается на подушки, манит его рукой: — Иди сюда. Пусть три-четыре года, но я буду счастлива. Просто счастлива. Я так долго не могла себе этого позволить…

13

Веры Александровны Алмазовой и Намина Никиты Борисовича состоялось ровно в полдень первого сентября. Заведующий Дворцом бракосочетания лично встретил молодоженов в дверях парадной зала и, поцеловав в щечку невесту, с чувством пожал руку жениху:

— Рад, очень рад,

И под звуки марша Мендельсона лично сопроводил пару туда, где мужчина и женщина должны были оформить вступить в брак. («Ты еще сомневался, что мой жених появится на свадьбе!»)

Родители Никиты чувствовали себя неловко. То, что невеста старше жениха, не могло не бросаться в глаза. Вера, увенчанная парадной прической, при вечернем макияже и со скромным цветком на голове вместо фаты выглядела женщиной зрелой. Никита же, одетый в черный костюм и белую рубашку, казался моложе своих лет. Некоторых ярких блондинов черный цвет делает удивительно юными. Вера ловила косые взгляды и читала в них только одно: «Где ты его отхватила? И как?»

Ей было все равно. Вера своего добилась. Они с Никитой стояли в центре парадного зала Дворца бракосочетания и слушали напутственную речь.