– Твоя коллега Лена считала, что моя мать могла убить Кетеван?

Я уставилась на него:

– Я не это имела в виду… мне даже в голову не пришло…

– А Лене?

– В ее в файлах я никаких намеков на это не нашла.

Мы оба помолчали: Лена могла ведь держать свои подозрения при себе.

– А если она не хотела спешить с выводами, но подозревала маму и дала ей это понять?

Теперь мы оба смотрели в пол.

– Это одна из версий, – заметила я.

Томми кивнул:

– Возможен и другой вариант: самоубийство Кетеван просто совпало с маминым визитом.

– Жирновато для совпадения… Прости. Грета была твоей матерью. Она любила и защищала тебя. Но для других она была очень жестким человеком. Сильным и непримиримым политическим противником.

Он молчал. Заговорил после паузы:

– А что обнаружила твоя коллега? У Кетеван были причины покончить с собой?

– Пойми: Кетеван не выпила таблетки. Не вскрыла вены. Не повесилась. Она спрыгнула с балкона.

– И что?

– Ее поступок был импульсивным. Паническим. Так поступают самоубийцы, принимая решение внезапно. Оборвать все одним ударом. Это побег в смерть.

Томми пошевелил рукой, точно отвел от лица мои слова, как невидимую паутину.

– Да, – глухо сказал он, – мама могла быть жестокой с людьми. Если считала, что они поступают вразрез с ее принципами. Но чтобы довести человека до самоубийства… Она же не монстр.

– Бывают монстры, которые сражаются на стороне справедливости.

– Считаешь, есть разница?

Я не ответила.

– А что известно о Кетеван? – Томми опять перешел на учительский тон.

– Мой телефон плавает в сортире, – попыталась пошутить я. Попытка оказалась, прямо скажем, неудачной. – А то бы я тебе показала ряд клевых картинок. Кетеван спонсировала ультраправую партию.

Томми поморщился.

– Да, – кивнула я. – Тех самых оголтелых дур, которые досаждали твоей матери.

Но он и от этого отмахнулся:

– Откуда у Кетеван на это деньги?

– Высокий пост. Бизнес. Она глава «Фармакопеи». Ну уж красную букву «Ф» на шприцах с вакциной ты, конечно, видел не раз.

Томми уставился на меня:

– Это их вакцина?

– Ну да. Я тоже никогда над этим не задумывалась. Вакцина и вакцина. С детства все привыкли… Эта лахудра Белла уверяла, что Кетеван считала Грету параноидальной истеричкой. Вот что не дает мне покоя.

– Почему?

– Грета? Истеричка? Ты считаешь, ее можно назвать истеричкой?

Он не спешил отвечать.

– Ты ее лучше других знаешь, Томми?

– Моя мать… – словно с трудом вытолкнул слова Томми, – …порой могла показаться одержимой.

– Да. Потому я и считаю, что Кетеван поняла, что приперта к стенке. Без возможности компромисса. Но что Грета ей сказала? Что? И при чем здесь кролик? Кто его унес? Кто взял камеру? Почему? Как ни крути, а все сводится к этим вопросам. Думаю, поэтому меня и выкинули с работы. Когда стали расследовать смерть твоей матери и поняли, что все упирается в пропавшего кролика.

– Возможна и другая версия, – сказал Томми.

– Какая?

– Ничто не связано ни с чем. Цепь совпадений.

Я выдохнула:

– Пу-у-у-уф. Спасибо, облегчил дело.