Прошло несколько минут. Томми не возвращался.

Быть может, нашел телефон Паука – или убедился, что его там уже нет, – и решил подняться наружу, вдохнуть свежего воздуха? Я бы и сама с радостью подышала, в норе воздух был спертый, тяжелый.

– Томми? – осторожно позвала я.

Тишина была полной. Я уже знала, что Томми за дверью нет.

Щеки мои загорелись.

Я уцепилась за страх, как за надежду: с ним что-то случилось?

Подошла к двери, дернула. Она не поддалась. Что за дела? Дернула сильнее. Дверь была заперта. Снаружи…

У меня перехватило дыхание, я тупо рвала на себя дверь, по лбу и по спине катился пот.

Наконец выпустила дверную ручку. И захохотала.

Прямо пополам согнулась.

Томми меня запер!

Я упала на грязный матрас, стараясь справиться с накатывающей панической атакой и выбросить из головы жуткие мысли. Вдыхала и выдыхала на счет «три».

– Ну ты и дура. Первоапрельская дура.

Это помогло, паника немного отступила, дыхание выровнялось. Теперь надо собраться с мыслями.

Дверь заперта. Как и почему это произошло – не так уж и важно. Сидеть и ждать – страшнее всего.

Кто бы сюда ни вернулся, этот человек едва ли желает мне добра. Уж это для меня очевидно.

Я повертела головой. Голые стены. Окон нет. На потолке решетка вентиляции.

Подвинула колченогий стол. Поставила на него шаткий стул. Забралась, балансируя. Решетку вынула легко. Сунула в отверстие голову, готовая к смрадному запаху. Но труба оказалась на удивление чистой. Значит, ведет во вполне обычное здание.

Можно сидеть и ждать, что вернется Томми и все объяснит, как делал уже не раз.

Но зачем?

Что еще он может мне сказать?

Теперь мне казалось, что от его прикосновений на мне остались липкие следы. Как от проползшего по телу слизняка.

Я оттолкнулась обеими ногами от стула. И забросила тело в лаз вентиляции.

Клаустрофобией я не страдаю, не то в этих железных стенках, сдавливающих плечи, на меня бы непременно накатила истерика.

Быстро поползла вперед, опираясь на локти и колени.

Многие животные обладают системой ориентирования – они чувствуют электромагнитное поле Земли. Человек к таким животным, увы, не относится. Мне элементарно повезло.

Сквозь очередную решетку в потолке пробивался свет. Попробовала заглянуть, чтобы понять, куда она выводит, но ничего не увидела.

Толкнула решетку – и выползла на ламинированный казенный пол. От него пахло зеленым мылом. Учреждение, в котором моют пол. Прекрасно!

Выбралась из вентиляционной шахты – и откуда только взялись силы! Пошла по коридору, изображая, будто спешу по делу.

В государственном учреждении необязательно обладать магниторецепцией. Я двигалась по стрелкам указателей с надписью «дезинфекция». В любом учреждении висят такие.

Навстречу мне из коридора вывернули женщины. Я улыбнулась и кивнула.

Они, кивнув в ответ, с улыбкой прошли мимо.

Я бросилась в бокс.

Мужской костюм полной инфекционной защиты. Вот что мне было нужно. Влезла, извиваясь. Соображала на ходу, куда какой ремешок, куда какую резинку. Процесс облачения походил на неуклюжий танец: я – и резиновый кулек с трубами штанин и рукавов.

Никто из идущих по коридору женщин не обращал на меня внимания: я стала невидимой. Прошла мимо пункта проверки на входе, не остановив ничьего взгляда. У каждого мужчины есть желтый костюм. Кому мы интересны? Одинаковые желтые кульки.

Валентина так и замерла в дверях, пытаясь разглядеть мое лицо за стеклом скафандра. Я попыталась стянуть шлем. Сразу не получилось. Я задыхалась, голова кружилась. Господи, как они живут-то в этих костюмах? Дышать нечем.