— Как тебе это удается? — спросила она, преисполненная изумления. — Заставить меня во что-то верить, брать на себя риск? Ты даже сумел загнать меня в эту свою сбивалку для яиц.

— А теперь я поведу тебя к алтарю.

Она свернулась у него в объятиях.

— А если брак Хелены и Реджи окажется недолговечным?

— Наш-то окажется.

Еще один поцелуй. Как-то он сказал ей, что любой из актов любви — это обещание. Он дает обещание.

Как и она.

— Ты можешь оставаться здесь и работать, рисовать, иметь детей и любить меня. Если ты понадобишься девочке, она знает, где тебя найти.

— А тебе?

— Что мне?

Она раскрыла губы и позволила ему забраться внутрь, пробуя его, наслаждаясь им.

— Я тебе когда-нибудь понадоблюсь так же, как нужен мне ты?

— Я буду любить тебя даже тогда, когда этот дом рассыпется вокруг нас в прах.

Если за ним будет следить Рейли, такого никогда не случится.

— Я люблю тебя, Рейли.

— Значит, ты в это веришь?

— Я верю в тебя.

Эти слова он и хотел услышать. Он отворил дверь и крикнул Авроре:

— Твой урок верховой езды перенесен на час дня. Давай-ка пошевеливайся!

Ребенок взвизгнул и помчался в конюшню.

Мелисса улыбнулась, сомкнув руки у него на затылке.

— Ты все это организовал заранее, до того, как пришел сюда.

— Мне надо все продумать заранее.

— Ты думаешь обо всем.

— Я думаю о тебе. И не могу себе представить, что этим мыслям придет конец.

Он мягко затворил за собой дверь. Мелисса не могла дышать, пока он не очутился у нее в объятиях. Они целовались и надавали друг другу тысячи обещаний. Слова ничего не значили, значили клятвы. Она наконец-то обнаружила, чего ей недоставало всю жизнь: любви, в которую можно верить. Рейли был страстен и необуздан; он также был постоянен и уверен в себе, терпелив и мудр. Любовь его была солидным фундаментом, на котором можно было строить дом. Самое время начинать.