Девица скривилась, словно собираясь сказать что-то едкое, но передумала и повернулась к своим друзьям.

– Да бросьте вы, – сказала девушка из той же компании. – С деньгами он решит все свои проблемы!

– В клинике деньги ни для кого не проблема. Речь просто о жесте!

– Для Кая нет никакой разницы, ты же знаешь. Деньги, политика, коррупция – все едино!

Она заметила Катрин, застывшую в ожидании, и отступила, чтобы дать ей пройти.

Катрин услышала, как девушки перешептываются друг с другом:

– Это не та, что сидит с ним за одним столиком?

Катрин поняла, что говорят о ней. Она сидит за столиком – да, но при чем здесь восемьдесят миллионов? Не мыслимая сумма. Она решила не зацикливаться. Пусть болтают, что хотят.

Когда она вернулась к своей компании, число посадочных мест за столиком увеличилось еще на два стула. Рядом с Катрин оказались молоденькая девушка, пожалуй, моложе, чем сама Катрин, и мужчина лет пятидесяти, должно быть, ее отец. Катрин поприветствовала их и чуть отодвинула свой стул. Все сидевшие за столом были погружены в какой-то разговор, таким образом, она получила возможность изучить свою соседку получше. Девушка была не просто симпатичная – она обладала кукольной красотой. Черты ее лица были настолько безукоризненны, что не требовали никакой корректировки. Высокие скулы, точеный маленький носик, брови идеальной формы и губы, которые по форме могли поспорить с губами Брижит Бардо. Темно-каштановые волосы струились по плечам так, что можно было подумать, девушка только что от парикмахера, а не пришла с мокрой улицы.

Катрин изучала ее краем глаза, делая маленькие глотки из своего бокала и взяв с блюда, стоявшего неподалеку на столе, кусочек сыра. Спустя какое-то время Катрин пришло в голову, что соседка до сих пор не произнесла ни слова. Красавица сидела абсолютно спокойно и медленно рассматривала всех гостей по очереди, не делая ни малейшей попытки вступить в разговор.

У Катрин возникло подозрение, что куколка вообще не понимает, о чем говорят. Должно быть, иностранка. Катрин сделала еще один приличный глоток, съела ломтик сыра и попыталась заговорить с соседкой.

– Вы живете здесь, в Санкт-Кристофе? – спросила она.

С легким отпечатком удивления на лице красотка повернулась к ней. По-видимому, она не была готова к тому, что с ней могут заговорить.

Катрин сразу стало ясно, что девица вообще ничего не поняла. Скорее всего, Голливуд, американка. Катрин уже собралась было повторить вопрос по-английски, как неожиданно куколка открыла свой ротик.

– Мы живем в «Пост» в Лехе. Наши друзья живут здесь, в Санкт-Кристофе. В «Хоспице».

Катрин едва не свалилась под стол. Итак, она могла блистать здесь только своей красотой. Диалект был сногсшибательный. Саксонка!

– А-а! – только и смогла сказать Катрин и скроила слащавую улыбку.

Она не знала, что добавить. Эти отели сегодня утром упоминала Бенита. То, как произнесла оба на звания ее соседка, – подчеркивая каждое слово, – говорило о многом. Она словно называла дорогие марки автомобилей типа «ролс-ройс» и «феррари» или духи – «Шанель» и «Гуччи». Не важно что, важно, что дорого.

– А где живете вы? – в свою очередь, поинтересовалась прекрасная саксонка.

– В Цюрсе, в «Резиденции», – ответила Катрин, не представляя, входят ли прозвучавшие названия в глазах ее собеседницы в разряд «феррари» или это что-то из класса машин типа «траби».

– Должно быть, там тоже мило, – произнесла куколка с равнодушной миной.

Значит, средненький класс.

– Да, там довольно мило!

Катрин придумывала новый вопрос.