– Я ждал этого момента целую вечность, – прошептал он. – По крайне мере, для меня это тянулось вечность, Пэгги.

– Как хорошо, что ты смог сегодня приехать, Даниэль! Проходи в дом.

На Даниэле был светло-серый костюм и темно-голубая рубашка с открытым воротом. В его светлых волосах уже проступала седина, хотя ему было всего около сорока. У Синглтона было приятное, загорелое лицо и красивые, ухоженные руки.

– Пэгги, я хорошо тебя понимаю, в том числе и то, что ты приехала в Лэндфорд-Хауз, – сказал он, возвращая меня тем самым в мое невеселое настоящее. – Поверь, я все это время ломал голову, думая о том, кому могла быть выгодна смерть Марка.

– То, что ты не считаешь меня его убийцей, для меня много значит, – поблагодарила я его и открыла дверь в библиотеку. – Заходи.

Даниэль предложил мне сигарету, но я отказалась. Мне было трудно расслабиться; я тут же подумала о Марке, который уже никогда не сможет сидеть здесь рядом со мной.

– Аманда собирается приехать ко мне завтра, – сообщила я Даниэлю, который как раз удобно расположился в кресле. – А она считает меня убийцей?

– Я не знаю, Пэгги, – Даниэль сделал глубокую затяжку. – Аманду вообще сложно понять. Да мы и не так часто с ней видимся.

– Но ведь вы же живете вместе! – я с удивлением посмотрела на него.

– Больше нет, Пэгги. Пару месяцев назад она сняла квартиру. Но у нее пока есть ключи и от моей квартиры, и она приходит и уходит, когда захочет.

– Это значит, что ваши отношения уже не так крепки, как раньше?

– Совершенно верно, Пэгги. Но мы сегодня встретились с тобой не для того, чтобы говорить обо мне с Амандой.

– Что-то мне подсказывает, что Марка застрелил один из его друзей, – переменила я тему. – В Марке уживалось две личности, знаешь ли.

– Кому ты это рассказываешь! Он всегда гнался за деньгами, и был ко многим коллегам безжалостен. Так что, вполне возможно ты и права, Пэгги.

– И еще кое-что, Даниэль. Перед тем, как ты сюда приехал, я хотела сходить к семейному склепу. И по пути туда кого-то увидела. Полагаю, это был мужчина. Я с испугу убежала, а потом он словно растворился. Насколько я знаю, ворота в парк всегда заперты, а стены парка достаточно высокие и обтянуты сверху колючей проволокой. Но есть небольшой проход в дальней части парка.

– Я попрошу Эдварда, заделать там стену наглухо, договорились?

– Конечно! Я знаю, что Гиббонсы к тебе хорошо относятся.

– Ты уверена, что видела в парке человека?

Когда я утвердительно кивнула, он предложил завести сторожевую собаку.

– Пока еще не ясно, унаследую ли я Лэндфорд-Хауз. Если нет, то мне придется отсюда уехать, и тогда собака станет для меня проблемой.

– А с чего вдруг Марк должен был изменить свое завещание, Пэгги?

– У него есть племянник Рик.

– Сын старшего брата Марка, которого лишили наследства из-за того, что он переехал в Австралию?

– Да, именно. Рику примерно должно исполниться двадцать.

– Джордж, брат твоего мужа, и его жена Лидия погибли в результате несчастного случая. Рика вырастили их друзья в Сиднее. Я не думаю, что Марк стал бы упоминать своего племянника в завещании. Братья едва друг друга знали. Пэгги, не забывай, что Джордж уехал из Лэндфорд-Хауза, когда Марк был еще ребенком!

– Но может так случиться, что с завещанием возникнут проблемы из-за того, что меня отпустили за недостаточностью улик? – предположила я.