– Согласна, – сказала я. – Может, Марк мог точнее описать эти дверные арки? Ведь их в Лэндфорд-Хаузе такое множество!

– Об этом я тоже думаю. Лучше выпей немного, – он протянул мне стакан с виски. Я сделала большой глоток, и крепкая жидкость разлилась теплом по всему телу.

В библиотеке появилась Сара:

– Миссис Лэндфорд, мистер Уиндоу просил за него попрощаться. Он уехал. Мисс Коттон тоже уехала, – экономка с упреком посмотрела на меня, а затем повернулась к Даниэлю. – Сэр, от вас я этого не ожидала.

С этими словами она вышла из помещения.

– Я бы предпочла вышвырнуть Гиббонсов из дома.

– Мы найдем какой-нибудь выход, Пэгги. Когда мы можем ехать?

– Я только захвачу свою сумочку и возьму кое-что из вещей. Мы будем ночевать в Лондоне?

– Думаю, так будет лучше. Все-таки путь не близкий. И уже поздно. Чтобы съездить туда и обратно, нужно выезжать рано утром.

Сара зашла в мою комнату, когда я собирала дорожную сумку:

– Вы уезжаете? – спросила она. Невозможно было не услышать триумф в ее голосе.

– Да, в Лондон, миссис Гиббонс. На оглашение завещания моего мужа. Мистер Синглтон отвезет меня.

Женщина осмотрелась в моей комнате.

– Когда вы вернетесь?

– Может, завтра, может, послезавтра. В зависимости от ситуации.

Позднее, когда мы уже сели в машину и поехали в Эксетер, чтобы забрать еще и дорожную сумку Даниэля, он сказал:

– Я уверен, что Лайонел и Аманда не будут терять времени. Либо он пообещал Гиббонсам большую сумму денег, чтобы те помалкивали, либо он настолько сильно настроил их против тебя, что они рады делать что угодно, лишь бы тебе навредить. Марка они боготворили. Это не стоит забывать и нужно учесть, если дело дойдет до суда.

– Да, Даниэль, так и есть. Гиббонсы убеждены, что это я убила Марка. Лайонелу это только на руку. Ему нужно лишь периодически поддерживать костер этой ненависти. А Аманда? Какую роль она во всем этом играет?

– Аманда расчетлива. И она красива. Лайонел падок на красивых женщин, и она это использует.

С пунцовым лицом я вышла вслед за Даниэлем из старинного особняка, в котором располагалась нотариальная контора. Оглашение завещания состоялось. Я оказалась единственной наследницей. Гиббонсам не досталось ничего. На самом деле, они должны были присутствовать при оглашении. Но нотариус посчитал, что при описанных мной и Даниэлем обстоятельствах в этом нет необходимости. Рик Лэндфорд в завещании вообще не упоминался. Более того, нотариус сказал, что если со мной что-нибудь произойдет, то он и в этом случае ничего не получит.

– Больше всего меня интересует адресованное мне письмо, – сказала я взволнованно.

Да, к завещанию прилагалось запечатанное письмо, которое могло быть открыто только мной.

– Я отвезу тебя в твою квартиру, Пэгги. А примерно через час заберу, и мы сможем где-нибудь вместе поужинать.

– Договорились. Мне не терпится открыть письмо Марка.

– Это можно понять.

– Может мне его сейчас открыть? – нервничая, спросила я, когда мы подъезжали к дому.

– Нет, Пэгги, ты должна сделать это одна. Если захочешь, потом расскажешь мне, о чем Марк тебе написал.

– Ты прав, Даниэль, – я благодарно улыбнулась спутнику. Как же я могла его в чем-то подозревать?

Даниэль остановился у дома рядом с Гайд-парком, в которой располагалась моя квартира. Я вдруг поняла, что стала весьма состоятельной женщиной.