Сидевший рядом Даниэль будто читал мои мысли:

– Не бойся, Пэгги, я тебе помогу во всем разобраться. Хочешь, я провожу тебя наверх?

– Нет, нет, в этом нет необходимости.

– Хорошо, – он вышел из машины и открыл мне дверь. Затем снова сел за руль и рванул с места. Я открыла садовые ворота и вскоре подошла к своей двери. Судя по всему, соседей не было, чему я была очень рада. Они тоже безоговорочно считали меня убийцей Марка.

Зайдя в квартиру, я первым делом захотела развернуться и сбежать. Но я смогла подавить в себе эту боль. Взяв себя в руки, я открыла дверь в гостиную. Белый ковер исчез. Я знала, что Даниэль убрал его, поскольку пятно крови уже невозможно было вывести. Я прошла в спальню, поставила сумку с вещами, затем вернулась в гостиную, села на диван и достала из сумочки завещание. Оно лежало вместе с письмом в отдельном конверте. Завещание я положила на столик у дивана и ножом для бумаг вскрыла письмо.

В нем была всего одна страница. Сначала Марк написал, что он сильно любит меня, и что я сделала его жизнь прекрасной. Затем еще кое-что:

Это письмо предназначено только для твоих глаз, Пэгги. Но я надеюсь, что мы состаримся вместе. А также на то, что когда-нибудь смогу сам уничтожить это письмо. Но этого я не знаю. Человек, который ежедневно общается с множеством других людей, и который, будучи бизнесменом, вынужден с большим трудом пробиваться наверх, всегда находится в опасности. Содержание сейфа очень ценно. Убедись в этом сама. Ах да, ты должна нажать на два углубления по бокам деревянной панели, и тогда откроется дверка, которая закрывает сейф. Ты была всем для меня в жизни, Пэгги. Твой Марк.

Слезы из моих глаз закапали на письмо.

– Марк, как же так все случилось! – воскликнула я и разрыдалась во весь голос.

Успокоившись, я подумала о книге с письмами и записной книжке Марка, спрятанных в комоде с моими вещами в моей спальне. Мне стоило их взять с собой. Теперь Лайонел и миссис Гиббонс смогут в спокойной обстановке их почитать. Хотя они и так уже знали, где находится сейф.

Я переоделась, решив сегодня же вечером вернуться в Лэндфорд-Хауз. Даниэль будет не в восторге от этой идеи. Но он поймет необходимость подобного решения.

К Лэндфорд-Хаузу мы подъехали, когда уже окончательно рассвело. На улице стоял редкий для Дартмура солнечный день. Я крепко заснула, так, что Даниэлю пришлось меня тормошить, чтобы разбудить.

Даниэль вылез из машины и позвонил в ворота парка. Появился ошарашенный Эдвард. Он сильно нервничал, бормотал что-то себе под нос и, наконец, произнес:

– Мы раньше сегодняшнего полудня вас не ждали!

– Могу себе представить, – с сарказмом ответил Синглтон.

Затем мы поехали по аллее, а Эдвард с поникшими плечами остался стоять у ворот.

– Могу поспорить, что Лайонел и Аманда здесь, – заметил Даниэль. – Вот видишь, я оказался прав.

Движением головы он указал на автомобили, припаркованные у дома.

– Вот они, голубки. Хочу посмотреть на их лица.

Из дверей вышла Аманда.

– А я и не знала, что ты уехала, – обратилась она ко мне. – Я только что приехала. Едва Эдвард успел запереть ворота и вернуться в дом, как вы позвонили. И я как раз узнала, что вы уехали. Вы просто метеоры!

– Мы уехали еще вчера вечером, – вмешался Даниэль.