– Ну вот, не зря старалась. Похоже на операцию, когда вдруг уронишь отрезанную часть тела.

Хьюстон смотрел, как она стряхивает пыль с колен. Он читал личное дело Джози. На бумаге ее интеллектуальный коэффициент лишь несколько пунктов недотягивал до гениальности. А на деле она была разговорчивая, неуклюжая, очень аппетитная малышка. Которая, не прилагая усилий, заставляла его член рваться из брюк наружу.

– Спасибо, доктор Эдкинс. – Он взял рентгеновский снимок и стряхнул с него пыль, думая про себя, когда же, черт возьми, кончится ее ординатура. Если повезет, согласно ротации она перейдет из больницы Акадии в другую больницу, находящуюся милях в пятидесяти отсюда, и заберет с собой свою милую попку. Но пока у нее пошел лишь второй год ординатуры, и может протянуться еще год, а то и больше, прежде чем она покинет их.

А до того времени ему придется подолгу оставаться после работы, чтобы избежать осложнений или обвинений в том, что он заходил к ней. Он придерживался двух правил, с тех пор как порвал с последней постоянной подружкой четыре года назад. Никаких длительных связей. Никаких шашней с сослуживцами.

До сих пор это срабатывало. Его встречи с женщинами бывали нерегулярными, и, когда возникало взаимное согласие, случался необременительный секс. Но никогда с женщинами, с которыми ему приходилось ежедневно видеться по долгу службы.

Однако, став три месяца назад сотрудником больницы Акадии, он встретил Джози. И почему вдруг его гормоны решили, что правила существуют для того, чтобы их нарушать? То, что он согласился на эту должность, казалось хорошим карьерным ходом, это позволило ему полностью посвятить себя восстановительной травматологии, да и остальные врачи, входившие в группу травматологов, понравились ему. Это было умным решением, и он не допустит, чтобы какая-то вводящая в искушение стажерка путалась у него под ногами.

Рассматривая снимок на свет, Хьюстон попытался сконцентрироваться на работе и с удовольствием убедился в правильности своего первоначального диагноза.

– Отлично, я так и думал. Срочная операция, о которой я говорил родителям Эмбер.

Повторная операция у пятнадцатилетней девушки не слишком вдохновляла его, но Эмбер получила множественные переломы полгода назад, и операцию на лодыжке ей сделали в Атланте.

Переломы зажили, и Эмбер вернулась домой в Акадия-Бич. Однако по-прежнему страдала от постоянных болей и отеков. Хьюстон знал, что операция по удалению осколков костей оставалась единственной возможностью, чтобы предотвратить артрит на всю оставшуюся жизнь.

– И скоро? – поинтересовалась Джози.

– В течение недели.

– Ясно. Нет проблем. Я займусь этим. – На ее пухлых губах светилась улыбка, пока она поигрывала пластиковой карточкой с ее именем, прикрепленной на поясе.

Ее постоянная улыбка вызывала у него головную боль. Ну, не может же, черт возьми, человек без конца улыбаться. А вот она могла, и он не в силах был остаться к этому равнодушным. Все в ней казалось ему привлекательным; она, можно сказать, почти нравилась ему.

При этой мысли он скорчил ей мрачную гримасу.

Карточка немедленно сорвалась у нее с пояса и упала на пол.

– Упс!

Казалось бы, это восклицание не могло прозвучать сексуально, но у нее это каким-то образом получилось.

Джози наклонилась, чтобы подобрать карточку, как раз в тот момент, когда он поворачивался, чтобы уступить ей дорогу. И конечно же, она уткнулась лбом в его бедро.

Его трусы были столь же тонкие, как и ее собственные, и она тут же ощутила тепло его кожи. Она задохнулась от неожиданности, а ее дыхание обдало его жаром.

Хьюстон быстро отступил назад. Чудовищным усилием воли он удержал рвущийся наружу восставший член.

– Ой, простите, эго я виновата! – вскрикнула она, смахивая густые волосы с ярко-зеленых глаз.