Открой он рот, из него вырвалось бы лишь глухое рычание, так что он постарался крепче стиснуть зубы.

В этот раз, направившись к холлу, она споткнулась. Ни на чем, как показалось ему. Но когда она покачнулась, он схватил ее за руку, чтобы поддержать.

– Спасибо, – произнесла она почти беззвучно, лишь кончик влажного языка мелькнул над блестящими зубками. А уголки глаз сузились, когда она улыбнулась.

Если бы она сообразила, насколько близок он был к тому, чтобы сдернуть ее трусики и немедленно трахнуть ее, она бы так не улыбалась.

Просто бы убежала. Или страстно застонала.

Черт! Хьюстон отпустил ее руку.

– Не стоит благодарности.

Обозленный, он повернулся к ней спиной, пытаясь скрыть восставшего бойца, окончательно вышедшего из повиновения. Он стоял прямо, слушая, как она, стуча каблуками по кафельным плиткам, покидает помещение.

Никогда еще он так неудержимо, с таким вожделением, не жаждал ни одну женщину. Он чувствовал себя безрассудным и уязвимым, полностью потерявшим контроль над собой.

Он презирал себя.

Хьюстон не собирался нарушать свое первое правило. У него не будет женщины, которая возбудит его настолько, что он захочет завязать с ней отношения больше чем на одну ночь. Но Джози Эдкинс уже привлекала его до такой степени, что он готов был плюнуть на второе правило.

Он никогда не спал с сотрудницами, но ведь до сих пор его так не завораживал ни один женский зад. Можно привести тысячу доводов в пользу того, что было бы настоящим бедствием завязать интрижку с Джози. Но и число аргументов против воздержания достигало нескольких сотен при одной только мысли о возможности короткой обжигающей связи с Джози.

Будет ли эта связь ошибкой? Несомненно. Но разве есть другое средство от эрекции, с которой ему придется иметь дело буквально через минуту? Ибо его член был далек от благоразумия и вовсе не собирался опадать.

Хьюстон совершат ошибки в жизни, хотя и не слишком грандиозные или непоправимые, вроде той, когда он в возрасте шестнадцати лет, разгоряченный парами виски «Джек Дэниелс», предложил руку и сердце своей первой возлюбленной.

Тогда он избежал беды – и раз и навсегда отказался от алкоголя. Да и теперь можно бы обойтись, если проявить чуть больше сдержанности. Пока ни одна душа ничего не знает, а экзерсис продлится не больше одной-двух ночей Хьюстон забрал снимок и направился к двери. Нет. Он не поддастся зову плоти. По крайней мере пока сама Джози не проявит хоть малейшей заинтересованности.

А вот тут уж он вовсе не был уверен, что сможет удержаться и не попробовать на вкус ее губки. Причем все до единой, даже самую потаенную.

– Но это же полная нелепость! – говорила Джози своей подруге Саре, пытаясь открыть баночку сливочного сыра. – Почему это происходит именно со мной? Я не могу и шагу ступить в присутствии доктора Хейза, чтобы не уронить чего-нибудь.

Это случалось, только когда он был в комнате.

Предоставленная сама себе, она была вполне профессиональна и уверенна. Но когда появлялся Хьюстон Хейз с его проницательным, проникающим в самую душу взглядом и мощной фигурой, тонометр, казалось, сам собой выпрыгивал у нее из рук. Скальпели катились по полу, словно пустые бутылки. У нее дрожали руки, она сбивала подносы с хирургическими инструментами и натыкалась на капельницы.

Этому надо положить конец.

Она была взрослой женщиной с медицинским образованием, пользовалась уважением персонала больницы и пациентов. И с относительной легкостью и вполне компетентно начинала свой второй год в качестве травматолога-интерна. Все бы ничего, если бы не появлявшийся в присутствии доктора Хейза синдром ослабленного хватательного рефлекса, когда медицинские инструменты валились у нее из рук.