И сегодня все будет так же? Вспомнит ли великий Фрэнк Квигли о своей страсти к Морин Бэрри? О той единственной, которую он не смог заполучить? Зная Фрэнка, он скорее будет считать, что это его победа, а не поражение. Он вспомнит о призе побольше, который смог выиграть: он женился на всем состоянии Палаццо.

Но она не будет думать о плохом. Не сегодня. Сегодня ее день, он будет ее днем больше, чем был день свадьбы. Они много старались для этого — долгие часы, долгие годы.

Десмонд взглянул на свое отражение в ванной. На него смотрел заметно помолодевший человек. Или, может быть, ему это просто показалось, потому что он чувствовал себя лучше. У него не было этой постоянной ноющей боли оттого, что надо идти на работу в «Палаццо». Сейчас ему нравилось ходить по утрам на работу.

Он предложил Сурешу Пателю начать развозить газеты по утрам. Люди с радостью читали бы свежую прессу, если им ее станут привозить до семи часов. И это был настоящий успех. Им помогал парнишка, который до школы успевал развозить газеты. Он привозил «Дейли мейл» Десмонду на Розмери-Драйв, так что Десмонд читал газету и оставлял ее Дейдре.

Его расстраивало нежелание Дейдры пригласить Суреша Пателя и его жену на праздник.

— Это только для тех, кто был на свадьбе, — объясняла она.

— Джона и Джин Вест на свадьбе не были.

— Не будь глупцом, Десмонд, они наши соседи.

— А Суреш — мой партнер.

— С недавних пор, и еще — он все равно никого не знает.

— Половина из приглашенных никого не знает.

— Будь благоразумным. Его жена даже не говорит по-английски. Что я должна говорить людям? «Это миссис Патель, жена партнера Десмонда, которая умеет только кивать и улыбаться»?

Он оставил этот разговор, но не забыл о нем. Он был уверен, что если бы Суреш Патель устраивал праздник у себя дома, то он пригласил бы Дойлов. Но ссориться не стоило. Если бы выиграл он, то ему пришлось бы весь вечер уделять внимание Пателям в ущерб другим гостям. А ему так хотелось пообщаться с сыном, который возвращался по собственному желанию, чтобы присутствовать на празднике. Возможно, теперь, когда он тоже смог отказаться от всего привычного, у них было больше общего. Может быть, непонимание между ними исчезло вовсе.

И он будет рад снова увидеть отца Херли. Даже в те далекие времена, когда священники должны были порицать любое проявление греха, он не осуждал их.

— Вы уверены? — спросил отец Херли.

— Да, анализы были положительными, — сказал Десмонд, побелевший от ужаса.

— Нет, я хочу сказать, уверены ли вы, что оба хотите этого? Это же на всю жизнь.

Тогда это был неуместный вопрос. Единственное, что представлялось тогда важным, — это сможет ли священник обвенчать их в течение трех недель, чтобы ребенок не был незаконнорожденным. Тот ребенок никогда не появился на свет. Они потеряли его накануне Рождества.

Он подумал, вспоминал ли отец Херли когда-либо об этом, думал ли он, что Анна, которую он позднее крестил, родилась через четырнадцать месяцев после их поспешной свадьбы. А до этого ее сестра или брат умер, так и не родившись.

Десмонд вздохнул. У отца Херли, наверное, было достаточно поводов думать о грехопадении человечества в Дублине. Вряд ли он тратил время на воспоминания о том, что случилось с теми, кого он венчал четверть века назад.

Анна проснулась в своей квартире около семи и сразу пошла к окну, чтобы посмотреть, какая погода. Стоял теплый осенний день — один из тех дней, когда Лондон особенно красив.