Дядей Винсентом он не был никогда. Хотя он и был старшим братом отца, он с самого начала был просто Винсентом. Высокий мужчина с обветренным лицом, он не начинал говорить, если не находилось повода. В маленьком доме на холме не велось пустых разговоров. В этом доме вырос Десмонд — один из шестерых детей. Тогда они жили очень бедно, но папа не рассказывал про те времена. Винсент не рассказывал ни про что. Хотя в их округе во всех домах были телевизоры, Винсенту он не казался необходимым. А маленький радиоприемник треснул. Он слушал по нему новости в полседьмого и фермерский отчет, который предшествовал им. Иногда он слушал документальные передачи про Ирландию или Австралию или про то, как войска Наполеона подступали к Ирландии с запада. Брендон не помнил, как он узнавал программу передач, потому что он не покупал ни газет, ни программ да и слушал радио нерегулярно.

Винсент всегда ходил в пиджаках. Он не научился носить куртки и джинсы. Он покупал по костюму каждые три года. Как только в шкафу появлялся новый костюм, старый перевешивали на другую вешалку. Новый костюм надевался только на службу в церковь.

Брендон Дойл влюбился в это место, когда приехал сюда впервые в то странное лето. Напряжение не спадало всю дорогу, пока они плыли на пароходе, потом ехали на поезде. И надо было все запомнить. Запомнить, что нельзя разговаривать с теми, кто сидит на чемоданах, иначе всем станет ясно, что у них самые дешевые места. Запомнить, что нельзя говорить, что они прождали несколько часов на платформе. Жаловаться нельзя, потому что всем должно быть весело. Эти слова мама повторяла на протяжении всей поездки. Папа говорил все совсем наоборот. Он сказал им, что они могут пойти к дяде Винсенту и похвастаться всеми удобствами, которые есть у них в Лондоне. Брендон помнил, как спросил одну вещь — его немного подташнивало, прежде чем он спросил, словно предчувствовал, что спрашивать не стоит:

— Итак, мы кто? Мы богаты, как притворяемся перед бабушкой О’Хейген? Или мы бедны, как притворяемся перед дедушкой Дойлом и дядей Винсентом?

Все замолчали, и родители переглянулись.

— Притворяемся! — воскликнули они в один голос. — Мы ничуть не притворяемся. Они просто советовали детям не болтать о вещах, которые будут раздражать взрослых, вот и все.

Брендон помнил, как увидел ферму в первый раз. Они провели три дня у бабушки О’Хейген в Дублине, а потом долго ехали на поезде. Мама с папой, казалось, были расстроены тем, как все сложилось в Дублине. Но хотя бы дети вели себя прилично, не болтали лишнего. Брендон помнил, как он смотрел в окно на маленькие ирландские поля. Хелен наказали за то, что она стала играть с лошадьми на платформе, самое страшное в этом было то, что делала она это в присутствии бабушки О’Хейген. Анна молчала и читала. Мама и папа тихо разговаривали.

Он не ожидал, что увидит маленький каменный дом и обломки техники во дворе. На крыльце стоял его дедушка, высокий худой человек в рваной одежде: старой куртке и рубашке, на которой не было воротника. Рядом стоял дядя Винсент, который выглядел так же, только помоложе, и на нем был пиджак.

— Добро пожаловать домой! — сказал дедушка Дойл. — Это место, где выросли дети. Как приятно вернуться из города, где ходят толпы людей и ездят эти красные автобусы, на родную землю.

Дедушка Дойл был в Лондоне всего один раз. Брендон знал об этом, потому что видел фотографию на стене, где все стояли около Букингемского дворца, и еще много других снимков в альбоме. Но сам его приезд он не очень хорошо помнил. И когда он смотрел на этих двоих мужчин, стоявших перед домом, у него появилось странное чувство, что он действительно вернулся домой. Как те дети в книжках, которые он раньше читал, возвращались в конце после всех своих приключений из леса домой. Он боялся заговорить, чтобы не испортить это чувство.