Хмыкнув, я переспросил:

— Товарищ… извините?

Со стороны милиционера отчетливо прозвучал смешок.

— Ой, нет… То есть я хотела сказать… Вы товарищ Суворов?

— Он самый. А вы, прекрасная незнакомка?

— Я управдом этого двора, — несколько растерянно ответила гостья, бросив быстрый взгляд на сержанта.

— Быть того не может! Вы?! Такая хрупкая молодая красивая девушка и управляете всеми четырьмя домами?!

А вот сержант при моих словах нахмурился. Бросив взгляд на их руки, я понял почему. Обручальные кольца были очень похожи.

— Да что же вы на пороге-то?! Проходите! Я бы вас чаем угостил, да не знаю, что и где, — пригласил я их, убирая пистолет в кобуру.

— Я вам помогу, я знаю, где посуда. Но сперва нужно утрясти с бумагами.

— Какими бумагами? — удивился я, наблюдая, как гости снимают пальто и шинель.

В течение десяти минут мне объяснили, где я был не прав. Оказалось, въезд на территорию двора — только с разрешения дворника. Он отвечал тут за охрану. На мое возмущенное, что я его в глаза не видел, был простой ответ — тот отошел на минуту. Так же срывать печать с двери я не имел права без согласия и присутствия участкового сотрудника милиции, представителя ЖЭКа и того же дворника. При вскрытии составлялся акт, подписываемый владельцем и представителями власти. Один экземпляр обязательно подшивался к корешку ордера на квартиру и хранился в деле. Если квартира из особого фонда, а в моем случае это было именно так, то составляли три экземпляра акта.

Наличие мебели в квартире — передача согласно акту и требованию, подписываемому мною и представителями ЖЭКа. При необходимости я могу заказать себе что-то еще в дополнение к уже имеющемуся. В общем, чуть ли не на пальцах объяснили все, что положено делать при вступлении во владение квартирой. Перед началом разговора мы представились друг другу. Проще говоря, познакомились. Я был прав, гости оказались супругами. Емельяновы, Сергей и Даша.

Я сморщился, когда услышал имя женщины. При этом заметил, как она участливо посмотрела на меня и промолчала. О гибели Даши знал весь Союз. Начальством было принято решение осветить это подлое нападение на меня. Так что во всех газетах писали, как самоотверженно обе девушки защищали меня, но пали от подлой руки врага. И Даша, и Маша были представлены к правительственным наградам посмертно. Так что Даша Емельянова сразу поняла, какие чувства меня обуревают.

Пока мы разговаривали, она достала из кухонного шкафа чайник с длинным загнутым носиком и, налив в него воды, поставила на керосинку, которую уже зажег Сергей. Конечно, в квартире был газ, но его отключили из-за моего отсутствия.

— Ах ты черт! У меня же вещи в машине, совсем забыл, я же за ними сходить хотел, когда вы позвонили.

— Разрешите мне, товарищ капитан? — воскликнул Сергей, отвлекаясь от просмотра выложенных из портфеля жены документов.

— Давай, а то я со своей ногой не больно попрыгаю.

— Я быстро, надо Никиту Авдеевича снять, а то он машину охраняет.

— Вот ключи. Там сидор и чемодан. И пригласите Никиту Авдеевича на чай, — протянул я ключи от машины Сергею.

Сержант вернулся в сопровождении худощавого старичка-дворника. Того самого Никиты Авдеевича. Мы быстро познакомились, время профессоров-бомжей и дворников ЕЩЕ не пришло, так что старичок оказался обычным дедушкой пенсионером.

Пока Даша доставала из сидора кульки с чаем, сахаром, печеньем, специями, банки с тушенкой и две буханки свежего хлеба, мы разговорились. Сергей тоже вносил лепту в нашу беседу.

Я с интересом слушал про то, как живут люди в прифронтовом городе. Ну и что, что фронт в трех сотнях километров? Немцы долетают? Бомбежки бывают? Хотя ни один немец за последние три дня к городу так и не смог прорваться.