При приближении самолеты были опознаны. Соседи на Ар-2 в количестве неполной эскадрильи — семи штук.

— Выше на два от бомбардировщиков вижу группу «худых»! — сообщил ведомый.

Нас немцы, похоже, пока не видели. Во-первых, мы подходили со стороны солнца, а во-вторых, находились выше их на полкилометра. Идеальная позиция для атаки.

— Усиль наблюдение, — велел я Степану. Может, и нас вот так рассматривают, готовясь к атаке.

— Все чисто, — ответил мне через несколько секунд он. Проверив, я убедился в его правоте — больше немцев, кроме этой шестерки, поблизости не было.

— Понял. Немцы атаковали наших, идем на помощь. Работаем «клубком», потом в паре. Понял?

— Да, понял.

Услышав как подрагивает голос ведомого, сказал успокаивающе:

— Не волнуйся, просто действуй, как на тренировках, понял?

— Да, — уже бодрее отозвался Степка.

— Вот и хорошо. Атака! — крикнул я, бросая «Лавочкин» в пике.

Немцы сделали ошибку, атаковав бомбардировщиков не лесенкой, парами по очереди, что было не только выгодно, но и правильно, а разобщённо. Одна пара разбилась по одному, ещё две оторвались друг от друга. Короче, такой удачи я просто не ждал. Противник представлял из себя просто идеальную цель для атаки.

Атакующий отбившийся от строя одинокий бомбардировщик с дымящимся левым мотором «мессер» взорвался огненными брызгами от попаданий усовершенствованных снарядов. В ста метрах от меня еще один «худой» лишился крыла и закувыркался вниз. Молодец, Степка, поздравляю с первым сбитым.

Прорычав что-то невразумительное, я после выхода из пике с нижней позиции атаковал еще одну пару немцев.

— Степка, бей их!

По-хорошему, нам следовало не ввязываясь в бой уйти, чтобы не засвечивать технику и прибытие новой части. Про Ла-5 немцы, конечно, знали — войсковые испытания проходили и бои были. Насколько мне известно — Архипов говорил — один из самолётов даже был сбит над территорией противника, но остальные машины при отходе расстреляли его, успев поджечь. Так что и силуэт, и некоторые характеристики истребителя фрицы знали, но вот все… Поэтому была одна возможность. Не утаить, нет — более чем уверен, гитлеровцы уже вопят о нас на всех волнах — а дать понять, что с нами лучше не связываться. То есть нам с Микояном требовалось уничтожить все шесть «мессеров», и, главное, не сразу — пусть местное командование Люфтваффе послушает вопли убиваемых летчиков. Я знал, к какому эффекту это приведет: сбитые немецкие летчики — после того, как меня ранили — рассказывали, как упал дух, когда услышали вопли группы охотников подполковника Шредера. Мне хотелось создать тут такой же эффект, чтобы они даже думать не смели нападать на одиночные или небольшие группы «Лавочкиных».

Подобную возможность мы уже обговаривали с командованием полка, так что кодовое слово я фрицам сказал — более чем уверен, они слушают эфир.

Оставалась только одна проблема. На моем «ястребке» были нанесены обозначения. В принципе я был против, но командование настояло. Не Стриж, он согласился с моими доводами, а отдел пропаганды ВВС. Так что на борту моего истребителя были нанесены звезды по количеству сбитых и художественно нарисованы две Золотые Звезды. Реклама, мля! Ну никакой секретности!

Поэтому, одновременно командуя ведомым — его неопытность бросалась в глаза, и приходилось немного подправлять, — я с нижней позиции атаковал второй «мессер», который испуганно дернулся, когда рядом сбили ведущего — Степка своего первого свалил.

Капитан Ермолов был опытным летчиком. Впервые он поднялся в небо в мае тридцать пятого.