Теперь, из «жрецов» остались только пятеро: Сметанчик, Измайловы, Нина Федоровна и Тарасенко. При этом натур среди них трое плюс Костя, значит, опасность угрожает троим, если предположить, что вор все-таки кто-то из них. Костя отпадает. Значит, либо Григорий, либо Тарасенко, либо Сметанчик. Кандидатуры, прямо сказать, самые неподходящие. А Ольга и Нина Федоровна? Еще лучше! Кто же, кто же из них? И из них ли? И откуда взялись светловолосый, и желтая «волга», и все остальные? Кто их послал? Или существует кто-то еще, к ее клиентам не имеющий никакого отношения и дознавшийся обо всем самостоятельно? Наташа понимала, что не в силах пока ответить на эти вопросы и понимала, что, к сожалению, Костя оказался прав — дело закрутилось серьезно. Только в одном он ошибся — никто ее не боится. И никто не собирается ждать от нее добровольной работы — разве можно назвать крепкий удар по почке милым безобидным предложением? Но, так или иначе… кто из них?

…некоторые люди умеют так хорошо рядиться в чужую шкуру…

В любом случае ей нужно срочно поговорить с оставшимися в поселке, в особенности с Костей. Может, теперь ей удастся что-то выяснить, возможно, Костя сможет помочь — ведь прошло время, все немного успокоились. Кроме того, она должна убедиться, что с ними все в порядке. Если бы только Слава был здесь, он бы что-нибудь посоветовал. Хотя… может и к лучшему, что его нет — чем дальше он от нее, тем в большей безопасности находится. Только вот как попасть в поселок — ведь если она выйдет отсюда, ее тут же изловят. Удивительно, что они до сих пор не набрались наглости и просто не вошли в «Идальго» и не уволокли ее — подумаешь, большое дело! Но раз так, то сидеть в этом довольно людном баре пока безопасно. Но, во-первых, не сидеть же ей здесь до закрытия, пока «Идальго» не опустеет, а, во-вторых, ей срочно нужно уехать. Так что же делать?

В том, что снаружи ее поджидают, Наташа уже не сомневалась. Она просидела в «Идальго» уже около трех часов, боясь выйти, и внимательно рассматривала машины перед баром в большое панорамное окно. Желтой «волги» среди них не было, машины довольно часто менялись, и ни одна из них не задерживалась настолько, чтобы Наташа забеспокоилась, но вскоре она заметила, что одна из них, красная «шестерка» с затемненными стеклами, до того стоявшая у бордюра противоположной стороны дороги и уехавшая минут пятьдесят назад, вернулась и теперь остановилась у соседствующего с «Идальго» магазина бытовой техники. Наташа бы ни за что в жизни ее не узнала, если бы, когда машина разворачивалась, ей в глаза не бросился ее номер — 19–75 — год ее рождения, и, увидев этот номер во второй раз, она насторожилась. «Шестерка» встала на место только что отъехавшего темно-синего «форда» и из нее никто не вышел. Равно как и никто не садился в нее, когда она уезжала раньше. С еще большей тревогой она тщательно рассмотрела все остальные машины, попавшие в поле ее видимости и записала на салфетке номера, которые удалось разглядеть, потом осмотрела сидевших в зале, в особенности приглядываясь к одиноким молодым мужчинам и мужским компаниям. Таких в «Идальго» на данный момент было немало, и в каждом ей чудился враг. Постаравшись запомнить лицо каждого, она, оставив сумку, встала, подошла к стойке и спросила бармена, есть ли здесь черный ход. Бармен удивленно взглянул на нее и махнул рукой вправо, где был дверной проем, загороженный шуршащей занавеской из множества длинных плетеных полосок. Поблагодарив, Наташа прошла сквозь занавеску, огляделась, повернула направо, столкнувшись с официанткой, дошла до узкой двери и осторожно приоткрыла ее буквально на палец.