Владислав Яковлевич Дробышев.

— Нет, его нельзя, он на совещании. Что-нибудь передать? Извините, девушка, но подобные вопросы вам лучше задавать ему лично. Не знаю, во всяком случае, с утра он нормально выглядел.

Георгий Филиппович Тафтай.

— Он уже ушел. Позвоните домой. Нет? Ну, значит скоро будет. Здесь он сегодня уже не появится. Нет, ничего странного я в нем не заметил — пошел себе тихонько, в руке топорик окровавленный… Ну, да, да, понимаю, неудачная шутка. Девушка, а зачем вам Жора — пообщайтесь лучше со мной…

Антон Антонович Журбенко.

— Нет, девушка, Антона никак нельзя, видите ли, он уже дней десять как в больнице.

— А что случилось? — едва слышно спросила Наташа. — Мне сказали насчет работы…

— Какая работа, о чем вы?!! Звоните где-то через месяц.

— А что с ним? Понимаете, мне очень надо уз…

— Да взорвали его вместе с тачкой прямо перед офисом. Еще повезло, что живой остался. И вообще, дама, я бы вам не советовал…

Набирая следующий номер, Наташа облегченно вздохнула — случай с Журбенко вряд ли имел к ней какое-то отношение.

Элина Максимовна Нарышкина-Киреева.

— Да, я слушаю… Ритка, ты что ли? Что тебя так плохо слышно?! Ты что, простудилась?! Я тебе звоню с самого утра! Я?! Нет, я-то нормально, если не считать, что Юрка вчера собрал манатки и уперся к этой своей очередной сучке! Ой, да что ты-то расстраиваешься — в первый раз что ли?! Ну, поживет недельку у нее — все равно ж вернется! Давай, заезжай за мной — поедем в «Бриллиант» пораньше!..

Оксана Андреевна Владимирова.

— Ой, вы не могли бы перезвонить минут через двадцать — она в ванной. Или, может, она вам перезвонит? Наташа, это ведь вы, верно? Крымская целительница. Я вас узнал. С проверкой, да? Так вот докладываю — все в ажуре. Можете не беспокоиться… и звоните, все-таки, пореже. Вы свою работу сделали, мы вам заплатили… конечно, такая заботливость приятна и трогательна, но… вы же понимаете…

Катерина Михайловна Огарова.

— А вы Кате кто будете? Кто? Двоюродная сестра Игоря Александровича? Как же… вам никто не сообщил?

— О чем? — спросила Наташа, чувствуя, как к горлу снова поднимается удушливая волна холода. — Что-то с Игорем?

— Понимаете… ну, наверное, лучше мне вам сказать. Катя, она… на нее что-то нашло… господи, даже не знаю, как сказать. В общем, она выбросилась из окна… вернее, попыталась выброситься, только ваш брат успел ее поймать. Он старался ее втащить обратно… но, понимаете, окно… у нас такой дом… короче, они оба сорвались… и… ну, вы понимаете, все-таки девятый этаж. Примите мои соболезнования.

— А вы кто?

— А я ихняя соседка — меня родители Игоря попросили несколько дней за квартирой приглядеть. Будете им звонить, так передайте, что здесь все в порядке…

Отключившись, Наташа беззвучно заплакала, мотая головой. Катерина Огарова, нарциссическая женщина из «Ласточкиного гнезда», одноклассница Валерия Ковальчука, была последней из списка ее клиентов. И четвертой из тех, кого уже нет. Вернее, пятой, если считать Людмилу Тимофеевну. И седьмой, если считать всех погибших. Вот так. Вот так.

Она еще раз попыталась дозвониться до поселка, но из этого ничего не вышло. Тогда, умывшись и спрятав телефон и записную книжку, Наташа вышла из туалета, столкнувшись в коридоре с двумя молоденькими девчонками, которые смерили ее уничижительными взглядами и что-то пробормотали вслед.