Все это произошло до того, как Наташа пошла звонить. Теперь она сидела, осторожно потягивала горячий напиток, пахнущий вином, лимоном, гвоздикой и мускатным орехом и пыталась сообразить, как ей выбраться из бара незамеченной. Она перебирала в уме варианты — киношные варианты, один за другим, но они тем и были хороши, что запомнились яркостью, занятностью и абсолютной неправдоподобностью — они были хороши для кино, для решительных всепобеждающих киношных героев, но не для нее. У нее сейчас нет ни другой одежды, ни крутых друзей, ни оружия — ничего, даже способности что-то выдумать. У нее есть… только телефон и возможность позвонить так, что ее никто не услышит. Но позвонить кому и зачем? Она взглянула в окно, воздух за которым уже начал постепенно наливаться синью, и проверила машины, разгладив на столе салфетку с номерами. Одна машина уехала, две появились, и Наташа быстро записала номера, хотя в этом уже не было смысла. Она вытянула шею — «шестерка» стояла на своем месте с потушенными фарами — темная, безмолвная, отчего-то вдруг напомнив Наташе белую лактионовскую «омегу», застывшую когда-то на Дороге — такая же безмолвная и непроницаемая, только внутри нее не было ни мертвых, ни спящих, и так же, как и «омега», она ждала. Ждала ее.

Вспомнив о Дороге, Наташа вспомнила и о погибшей подруге, и неожиданно в памяти всплыл Надин рассказ о том, как ей, с помощью одной занятной уловки и двух подружек удалось незаметно выскользнуть из дома, возле которого ее ждали трое на редкость назойливых молодых людей — коллег по работе. Наташа повертела воспоминание так и так, примеряясь к нему, потом покачала головой — для того, чтобы это осуществить, нужно обладать, как минимум, Надиным актерским талантом и парой подружек. В этом городе друзей у Наташи не было — только знакомые… хотя… можно попробовать позвонить Оле Назаровой, своей бывшей сменщице по павильону. Нельзя сказать, чтобы между ними были дружеские отношения, — больше приятельские, шутливые и без претензий на полное доверие — когда нужно, выручали друг друга и деньгами, и временем. Но последний раз она видела Олю еще до несчастья с Надей, а это почти полгода назад. Скорее всего, Назарова просто пошлет ее и, в принципе, будет права. И все же, попытаться стоило. Допив глинтвейн, Наташа встала и снова отправилась в туалет, забрав сумку и салфетку с номерами. Сидевший через три столика от нее высокий плечистый парень со встрепанными маслянистыми волосами и сросшимися бровями взглянул на часы, с сожалением распрощался с симпатичной пышногрудой брюнеткой и встал, сунув в карман куртки сотовый телефон. Подойдя к стойке, он заказал чашку кофе с коньяком, выпил ее, поглядывая в коридорчик на закрытую дверь туалета, потом бросил на стойку деньги и вышел из бара, одновременно достав телефон и набирая номер.

— Все, давайте Чалого, я вышел, — сказал он, потом, миновав окно, остановился и закурил. Около минуты он простоял на месте, покуривая и глазея на прохожих, пока не заметил прошедшего мимо ко входу «Идальго» приземистого коренастого мужчину, с аппетитом жующего толстый шоколадный батончик. Тогда он неторопливо направился к «шестерке» и сел на пассажирское сиденье.