— А тебе, подруга, придется подождать — там уже наша сидит! — прокомментировал Бон и хихикнул. — Елки, ну и дубарь! Слышь, Кабан, если печка не пашет, ты б хоть радио включил что ли, поискал Россию! Может, узнаем, как там наши сыграли.

— Чего там узнавать — вдули наших, — буркнул Кабан, не повернувшись.

Наташа вышла из туалета только минут через пятнадцать, наглухо застегнув куртку. Не глядя в сторону окна, она повернула налево и скрылась за занавеской возле стойки. Все сидевшие в «шестерке» тотчас подобрались, а Схимник негромко сказал в трубку.

— Ганс, приготовься — она сейчас может выйти. И смотри за Семой. Если лоханетесь — обоих зарою, понял?!

Он поднял голову и увидел, что из туалета вышла рыжеволосая и пошла к стойке, размахивая своим ярким пакетом, который несла в левой руке, сунув правую в карман куртки. Из любопытства он попытался рассмотреть ее лицо, но не вышло — его закрывали распущенные волосы и надетая набок шляпа. Девушка подошла к стойке и начала о чем-то говорить с барменом. Схимник отвернулся и оглядел улицу, потом снова посмотрел в окно и увидел, что к девушке подошли ее подруга и оба парня. Один из парней обнял рыжую за плечи и что-то сказал, она, не поворачиваясь, кивнула, а потом вся четверка, судя по всему в прекрасном расположении духа, направилась к выходу.

— Во, какие девочки, а! — сказал Бон, возясь на диване. — Точно знают, что им надо! Вот с такими всегда приятно дело иметь! Ну, повернись же, малютка, покажи мне свой ротик!

Но девушка так и не повернулась. Вся компания сгрудилась возле обочины, отчаянно махая руками, и вскоре возле них притормозило такси. Блондинка села рядом с водителем, рыжеволосая подруга открыла пассажирскую дверцу. При этом ее рука, на которой блестели несколько колец, на мгновение попала в пятно света, слегка повернувшись ладонью вперед, и в тот же момент Схимник бессознательно выпрямился — это было инстинктивное движение животного, которое на какой-то момент почувствовало, что что-то не так. Он нахмурился, взглянул в окно «Идальго» и снова перевел взгляд на такси, в которое как раз сел последний пассажир. Такси тронулось с места и неторопливо скрылось за поворотом, а Схимник все продолжал напряженно смотреть ему вслед, пытаясь понять, что же ему вдруг так не понравилось в рыжеволосой.

— О, — сказал сзади Бон, — вон и наша выползла, наконец. Слышь, Схимник, никуда она не пошла. А тут таких девочек увели!

Наташа, склонив голову, медленно прошла через зал и села на свое место, подперев щеку ладонью и повернувшись к окну затылком. Она сидела так несколько минут, потом потянулась правой рукой к стоящему перед ней стакану, и тут Схимник отчетливо увидел ее ладонь. Выругавшись, он распахнул дверцу, выскочил из машины и побежал к входу в бар. Может, он и ошибается… все равно следует проверить, да только вряд ли. Он хорошо разглядел руки рыжеволосой, когда она проходила мимо машины — пальцы, унизанные кольцами, чистенькие ладони — такие же, как у девушки, сидевшей сейчас в «Идальго». Между тем у Наташи на правой ладони была большая ссадина — он отлично видел ее несколько раз — ссадина появившаяся после встречи с Семой, и у рыжеволосой, севшей в такси тоже была ссадина на правой ладони. Ну, конечно, и тогда туалет — это вовсе не отбитая почка, а сотовый телефон, который Наташа до сих пор прятала в сумке, а эффектная красотка — это парик, яркие тряпки и пакет, отвлекающие внимание от лица.