— Вот так, вот так, — бормотал Костя, опершись одной рукой о сиденье водителя, — вот так, мужик, стой. А ты, Наташка, отойди, ну, пожалуйста, отойди, что ж ты там торчишь! Забыл ты, мужик, про меня, да? забыл, тебе и в голову не могло прийти, что увечного с собой потащат, ты бы, конечно, не потащил, верно?!

Его рука наткнулась на Наташин пакет, и от легкого хруста он вздрогнул, испугавшись, что его услышат снаружи, но когда он глянул в стекло, то увидел, что Наташа и Схимник по прежнему стоят к нему спиной и успокоился. Его взгляд упал на рулон ватмана, торчащий из пакета, и он едва сдержался, чтобы не отдернуться назад.

— Ладно, — резко сказал Схимник, — все! Давай-ка, забирай из машины свое барахло, если оно там есть, и смотри, без глупостей! Вон идет твой приятель!

Наташа осторожно обошла его и дернула ручку покореженной дверцы, а Схимник остался стоять, следя за ней и за темным силуэтом Славы, который быстро шел к ним со стороны леса. Не без усилия открыв дверцу, Наташа протянула руку за своим пакетом… и едва не вскрикнула, когда Костя осторожно сжал ее локоть.

— Тихо! Покажи ему картину, — шепнул он. — Сделай так, чтоб он остался на месте, и покажи ему картину, только сама в сторонку отойди!

Наташа взяла пакет, захлопнула дверцу и повернулась. Ее пальцы подрагивали на листе ватмана. Сжав губы, она медленно подошла к Схимнику, который застыл в свете фар «спортиджа», спокойно глядя на нее. Наташа обошла его, так что они оба оказались в паре метров прямо перед бампером урчащего джипа.

— Ты вот говоришь, что не веришь в меня? — произнесла она медленно и потянула из пакета лист. — А хочешь поверить? Хочешь узнать правду?

— Что это? — настороженно спросил он и шагнул назад, и Слава, подошедший почти вплотную к машине, остановился, недоуменно глядя на них и пытаясь понять, что происходит.

— Как что? Одна из моих картин. За которыми так упорно гонялся твой хозяин. Посмотри сам, ради чего все это затеялось. Или ты боишься? Это ведь всего-навсего кусок бумаги… а что может сделать человеку кусок бумаги?

— Очень много, — сказал Схимник, и она впервые услышала в его твердом голосе легкую неуверенность. — Так что…

Стоя почти вплотную к нему, Наташа развернула картину, и взгляд Схимника мгновенно метнулся в сторону, но тотчас вернулся к просохшим мазкам туши, словно зацепившись за них, и глаза его широко раскрылись. Он склонил голову набок и, бурно задышав, вдруг резко подался к листу, вытянув руки, со странно голодным выражением лица, и Наташа сунула картину в эти жадно протянутые к ней руки и отскочила к Славе, оставив Схимника в веере бледно-желтого света. Его пальцы вцепились в ватман, и он уставился вглубь картины, плотно сжав губы, и на его скулах заходили желваки, точно он отчаянно боролся с тем, что видел, но уже не мог оторваться от него, словно картина была оголенным проводом под напряжением, и равнодушно-каменное выражение его широкого лица взорвалось, выпуская наружу изумление, ярость, ненависть, боль… и увидев это, Костя нырнул вниз и изо всех сил нажал рукой на педаль газа. «Спортидж» весело рявкнул и рванулся вперед, врезавшись в стоявшего перед ним человека. Удар не был достаточно сильным для того, чтобы убить, но Схимник упал, выронив картину, и Слава, выйдя из оцепенения, бросился к нему, навалился сверху и изо всех сил ударил головой о землю. Но пальцы Схимника тотчас ожили и вонзились ему в кожу за мочками ушей, и Слава отпустил его и отвалился в сторону, судорожно дергая ртом и закатывая глаза, и теперь уже Схимник навис над ним, оскалив зубы и продолжая давить… и тут он дернулся, издав странный горловой звук, дернулся еще раз, и на этот раз Слава сквозь густеющую пелену услышал мягкий звук удара.