— Заходи, присаживайся, — предложил Хозяин и пригладил ладонью и без того аккуратно уложенные густые серебристые волосы — поседел он очень рано, когда ему не было и тридцати. — Познакомься с одним из моих лучших кадров, Сканер, так сказать, — он едва заметно улыбнулся, — пресссекретарем. Прессует очень умело. И с общественностью хорошо работает. А ты, Схимник, этого человека запомни — сейчас это, конечно, несколько проблематично, но через недельку-другую здоровье его поправится окончательно. Жить он будет здесь, у меня, и ему понадобится охрана — хорошая охрана, понимаешь меня?

— Да, Виктор Валентинович, — ответил он, разглядывая Сканера сквозь полуопущенные веки. То, что Хозяин назвал нового человека прозвищем, его насторожило. По прозвищам он обращался к действительно близким людям, прочие небрежно назывались по фамилиям. Имен для Хозяина, кроме, конечно, своего собственного, жены и дочери, не существовало. Сканер осторожно протянул руку — широкая ладонь, короткие пальцы, розовые и гладкие, словно конфетки, — пальцы, не знавшие физического труда. Схимник пожал протянутую руку, и она тотчас вывернулась из его пальцев, и он почувствовал, что Сканер его боится. Взгляд забинтованного человека метнулся туда-сюда по темно-зеленой столешнице, а потом остановился на перстне Схимника, и в нем появилось любопытство.

— Вот и хорошо, — произнес Виктор Валентинович почти с отеческой лаской. — А теперь к делу. Значит, похоже, девушка-то наша в Киеве объявилась?

Схимник покосился на Сканера, но Виктор Валентинович милостиво качнул ладонью.

— Говори, говори, не стесняйся.

«О-па!» — сказал Схимник сам себе. Вслух он, впрочем, этого не сказал.

— Ну… если то, что произошло, можно счесть за ее появление, то да. Вы сказали докладывать, если где-то на территории будут странности…

— Ты хоть скажи толком, что произошло!

— За Тарасенко наблюдали двое — нормально наблюдали, без всяких проблем. А сегодня ни с того, ни с сего один из них вдруг избил другого монтировкой, потом выскочил из машины, начал бегать с воплями по двору, раздирать себе лицо, за каким-то прохожим погнался. Менты его с трудом повязали. Но точной информации у меня еще нет — человечек один так, навскидку, отзвонился по ходу дела. Нужно время, Виктор Валентинович.

— Это она! — Сканер вдруг резко, взволнованно подался вперед. — Это точно она. Именно так она и рассказывала… и в письмах… именно это я видел!

— Не суетись, помолчи! — грубовато сказал Виктор Валентинович. — Вначале проверить надо, может, парень просто хорошо принял или… — он сделал жест возле виска, потом зло произнес: — Проглядели! Надо же, девчонку проглядели! Черт знает что — одни по сторонам не смотрят, другие палку перегибают — совсем молодежь разболталась, отупела! Господи, господи, скоро не с кем будет работать!.. Надо поговорить с этими идиотами — что там было, как… Я хочу знать, каким образом она умудрилась это сделать, где спряталась… ведь она должна видеть лицо, да?

— И глаза, — негромко сказал Сканер. Голос у него, как и рукопожатие, теперь оказался осторожным и каким-то шуршащим. Человек с перстнем отвернулся от него — теперь он смотрел только на Виктора Валентиновича.

— Боюсь, не получится. Один на дурке, другой умер час назад в реанимации.

Рот Виктора Валентиновича плотно сжался.

— Во сколько все это произошло?

— Ночью, около двух.

— Замечательно.