– Логика в твоих рассуждениях есть. – Демид настороженно сжал губы. Голос его был холоден, как жидкий азот. – Тогда скажи, хренов Дух хреновой Тьмы, почему мы до сих пор живы? Что тебе мешает убить нас?

    – Вы можете мне не поверить, ребятки. – Герман вскочил на бетонный выступ в позе оратора, балансируя над пропастью улицы. – Но мне вовсе не хочется убивать вас. Я давно мог бы сделать это, если бы захотел. Но мне хочется с вами подружиться. В конце концов, не все ли равно, какому Духу служить – мне или Мятежнику? Он пытался запудрить вам мозги, доказывая, что работает на благо человечества. А Табунщик, мол, само воплощение Дьявола. Сказка для пятилетних детей! Ну, хозяйничает этот Мятежник на Земле, охраняет ее от Духов Тьмы. И что с того? Как воевали людишки между собой, так и воюют! Убивают друг друга миллионами, вырезают целые народы ради неких высших идей. Молятся Богу, а сами глаза друг другу готовы выколоть из-за лишнего медяка. Отравили всю планету, сидят на кучах своего добра, ездят на своих вонючих машинах, уничтожая остатки природы. Люди сами люди во всем виноваты! Бог почему-то не хочет вмешиваться в их дела, а сами они не способны привести жизнь свою в порядок. Вы посмотрите на меня – неужели я в самом деле носитель Зла? Я добрый, интеллигентный человек, стремящийся к добру и красоте. Мне нравится Цветной Мир, и я вовсе не стремлюсь превратить его в кучу навоза! Да, конечно, выродок Агей был не подарок! Но меня-то за что судить?

    – Ты убил старого профессора. Ты заставил меня выстрелить в Демида. Ты детей мучил. И Эдвардас чуть из-за тебя не погиб. И Яна. – Лека говорила тихо, но в голосе ее чувствовалась ледяная ненависть. – Ты только полгода по Земле ходишь, а от твоей вони уже продохнуть трудно, тварь. Красиво говоришь, да только гореть тебе в аду!

    – Жаль, Леночка, но ты, видимо, пока не поняла сказанных мною слов. Кстати, этот безобразник, Эдвард, сам виноват. Вынашивал похотливые мысли, наставил бедному Деме рога. Я просто мстил за поруганную честь. Дети, как известно, тоже не пострадали. Наоборот, они закалились и укрепили свой вестибулярный аппарат. Ты лучше спроси у своего шефа, Мятежника, если вам, конечно, доведется встретиться, сколько человек загубил он во имя своих гуманных идей? За тысячелетия наберется куча трупов высотой с трехэтажный дом. И все – элита человечества, смею заметить! Ну, Демид, может быть, тебя я убедил?

    – Ты знаешь, Табунщик, я, пожалуй, соглашусь с Лекой. Навозом от тебя несет за десять километров! Да нет, пожалуй, не навозом. Мертвечиной. Знаю я кое-что про вас, великих и благородных Духов Тьмы. Вы так же благородны, как гиены и стервятники, пирующие на разлагающейся падали...

    – Мятежник – тоже Дух Тьмы! – Табунщик презрительно скривил губы. – И если ты думаешь, что он хоть чем-то отличается от меня, то сильно заблуждаешься!

    – Не знаю, как насчет Мятежника. С ним еще стоит разобраться. И есть только один способ понять, предал нас Мятежный Дух или нет, – попытаться отрубить тебе башку!

    – Вот как?! – Зрачки Табунщика вспыхнули красными точками. В руке его появился никелированный револьвер, и он не целясь, от живота, выстрелил в Демида.