– Ах ты, скунс голубой! – Табунщик сделал молниеносное движение, и язык зверька оказался в его руке. Куме пронзительно завизжал от боли, задрыгал в воздухе лапками. Табунщик держал его на вытянутой руке. – Загадки он нам задает, вонючка маленькая! Ждешь, пока мы изжаримся здесь, как на сковородке?

    Изо рта Кумса хлынула кровь. Табунщик выпустил его, и зверек шлепнулся на землю. Глаза его затянулись блеклой пленкой, ноги Кумса последний раз дернулись, и он затих.

    – Эй, ты чего? Хватит притворяться! – Табунщик пошевелил тушку носком ботинка. – Да ладно, поднимайся, я же пошутил!

    – Хороши шуточки! – Демид поднялся на ноги и отряхнул с брюк песок. – Ты убил его, садист! Где же твое хваленое ангельское терпение?

    – Терпение... – Пальцы Табунщика еще дрожали от ярости. – Откуда ты знаешь, в чем был смысл этого испытания? Уж не в том, чтобы отгадать эти кретинские головоломки, явно. Может быть, я выиграл? Первым проявил волю к жизни? А тот, кто развесив уши будет лушать этого болтуна сутки кряду, боясь пошевельнуть пальцем, подохнет здесь на песке? Я спас твою жизнь, человек! Цени! Хотя, может быть, и не стоило бы делать этого...

    – Во всяком случае, не было нужды убивать его. Можно было просто встать и уйти.

    – Ладно, поздно теперь причитать. Пошли дальше.

    Глава 17

    – Смотри, человек, пятно какое-то зеленое на горизонте! – Табунщик, щурясь от яркого света, всматривался в даль. – Может быть, там – конец этой пустыни?

    – Мираж, наверное... – Демид провел языком по потрескавшимся губам.

    Через полчаса путники добрались до небольшой рощицы. Невысокие деревья с серыми гладкими стволами росли здесь ровными рядами. Появился освежающий ветерок, и деревья зашелестели большими желто-зелеными листьями. Здесь не было кустов – только трава, гладкая, словно подстриженная газонокосилкой. Ящерица, вцепившаяся в кору шестью лапками, проводила Демида внимательным взглядом и на лету схватила огромную стрекозу. Насекомые роились здесь во множестве – бабочки невиданных оттенков, жуки, пчелы и другие, названия для которых не нашлось бы на земных языках. Это было похоже на кусочек рая. Маленького душного рая для насекомых.

    Табунщик на ходу сорвал лист дерева и сунул его в рот.

    – Тьфу, ну и дерьмо! – Табунщик высунул язык, и изо рта его потекла зеленая слюна, смешанная со жвачкой. – На вкус – не лучше навоза! Жрать-то что-нибудь можно в этом лесу? Может, ящериц наловим?

    – Смотри! – Демид показал на столб, стоявший на краю поляны. На нем висела табличка, написанная русскими буквами. Она гласила: «ПЕРЕКУСОЧНАЯ». – Забавное слово. Что это означает? Что нам дадут поесть? Или что кто-то собирается перекусить нами?

    – Пусть только попробуют! – Табунщик злобно оглянулся вокруг. – Что-то не вижу я здесь ничего съедобного. Гляди-ка, вода!

    В центре поляны показалась небольшая ниша, выложенная камнем. С тихим плеском в ней бил ключ, наполняя выемку изумительно прозрачной влагой.

    – Теперь ты первый пробуй, – предложил Табунщик. – Может, это серная кислота там бурлит?

    Демид опустился на колени и припал губами к роднику. Никогда в жизни он не пил такой вкусной воды! Он пил и не мог оторваться. Табунщик оттолкнул его и с рычанием опустил в бассейн всю голову.