Заира замолкла, поправляя растрепанные ветром волосы, которые так и не заплела в косы… Кстати, по мнению Виталия, с распущенными волосами ей было значительно лучше. Молодой человек даже не удержался, высказался: мол, всегда так ходи.

– Как – так? Ой… – девчонка зарделась и бросилась было бежать, да староста остановил ее, проворно схватив за руку. – Постой-ка, милая Заира, выслушай теперь и меня.

– Хорошо… но… мои косы…

– Заплетешь позже… – Орданикс не смог сдержать улыбки. – Тебе и в самом деле так лучше.

Девушка вскинула брови:

– Правда?! Теперь так и буду ходить!

– А в твоей деревне что скажут?

– Пусть попробуют хоть что-нибудь сказать! – Заира тряхнула копной волос с таким видом, словно бы собралась защищать свою новую прическу с оружием в руках и до победного конца.

Вергобрет поспешно напустил на себя самый серьезный вид, и Беторикс видел, чего ему это стоило.

– Теперь я буду говорить, милая Заира… Да, ты абсолютно права и рассудила вполне здраво…

Девчонка приосанилась, с гордостью вскинув подбородок… правда тут же и сникла – пряча усмешку, староста Орданикс продолжал свою речь:

– Все так, да, но… Ты видела, как сражается наш новый знакомый? Как он владеет мечами и, несомненно, любым другим оружием. Зачем столь умелому воину воровать коров? Это, во-первых, а во-вторых – я бы знал о таком бойце, живи он хоть за дальними горами, хоть за ближними, хоть вообще – в Бибракте. Однако я о нем ничего не слышал, мои люди мне не донесли ничего, а они есть в каждой…

В каждой деревне – мысленно продолжил Виталий замявшегося слегка старосту. Все правильно, выборное административное лицо – вергобрет – по обычаю, не имел права покидать границы сельской общины, но должен был знать все, что творится в ближайшей – и не только ближайшей – округе. А как это сделать без верных людей? Значит, в каждой деревне – секретный сотрудник, соглядатай. Кого-то взяли на испуг, кого-то, несомненно, купили – селение-то далеко не бедное, а кто-то, вполне возможно, и просто так помогает – из зависти к более удачливому соседушке, в деревнях уж издавна так повелось: зависть – хвастовство, хвастовство – зависть – эти чувства всегда рука об руку ходят. Даже не хвастовство, лучше сказать – похвальба глупая: «а у нас мафына с мигалкой», «а у моего папы – настоящий пистолет», «а я… а у меня… а я вот вам всем ка-ак сейчас дам больно!»

Вот так примерно.

– Скажу более, – помолчав, Орданикс искоса посмотрел на Виталия. – Ты, уважаемый, очень может быть – благородного рода, ведь так?

– Ну, так, – молодой человек согласно махнул рукой – чего уж!

Староста встрепенулся:

– Я так и думал! Не может простолюдин столь умело владеть клинками! Этому нужно учиться – упорно и долго, а откуда время у крестьянина?

Еще немного поговорив на тему благородных господ и трудолюбивых простолюдинов, хитрый староста, словно бы невзначай, выяснил, что древний и знатный род благороднейшего Бетона, ныне, увы, совсем пришел в упадок и что благороднейший господин вовсе не прочь подумать над завлекательным предложением вергобрета – защищать со своей дружиной деревню «от разного гнуса».