– Мардан, друг! – скользнувший к вербе мальчишка только что приведший врагов, склонился над убитым и горько заплакал. – Мардан… Я не хотел… не знал, что так выйдет. Ведь ты не должен быть здесь! У костра, у костра твое место! Мардан…

А битва уже развернулась во всю свою силу, нападавших оказалось гораздо больше, раза, по крайней мере, в три – но люди благородного Нетубада сражались отчаянно, и это касалось всех – и разбойников, и молодых ополченцев.

Сам атаман, вдохновляя воинов, ринулся в гущу врагов, сразив одного, другого… Летели вокруг кровавые брызги, слышались крики и предсмертные стоны, у старого клена, подхватив чей-то выпавший меч, отчаянно отбивалась Лита. За нею, посмеиваясь в усы, внимательно наблюдал толстогубый толстяк в высоком, украшенном затейливыми узорами, шлеме – благороднейший Кельгиор, сын… Сукин сын – именно такими словами окликнул его разъяренный предводитель разбойников:

– Не хочешь ли сразиться со мной, благороднейший?

Кельгиор ничего не ответил, лишь отвернулся да сделал вид, что не слышал. А сам, скривившись, шепнул слуге:

– Убейте того, длинного, быстро! Не жалейте ни дротиков, ни секир.

– А девчонка у клена? С нею что делать? Тоже убить?

Щекастую физиономию благородного Кельгиора исказила гримаса:

– О, нет, с девчонкой мы еще позабавимся… Кажется, я где-то ее уже видел. Пленить!

Не обращая никакого внимания на вопли Нетубада (точнее, делая вид, что не слышит), благороднейший толстяк подъехал к старому клену и спешился на безопасном расстоянии от сражавшейся сразу с двумя воинами девы.

– Вас полторы дюжины, а нас – полсотни! – внушительно произнес Кельгиор. – Уже очень скоро все будет кончено. Я думаю, не позже, чем…

И в этот миг, когда победа уже клонилась на сторону врагов, в золотистых лучах восходящего солнца из лесу наметом вынеслись всадники, следом за которыми, чуть поотстав, показались пешие копьеносцы.

Впереди, припав к гриве, несся на белом коне грозный светловолосый воин без шлема. Меч в правой руке его угрожающе блестел. Благородный Кельгиор не успел ничего предпринять – слишком уж все произошло быстро, лишь вскочил в седло, развернулся, выхватывая из ножен меч…

Удар! Скрежет… Искры… И холодный блеск глаз! Холод смерти…

Снова удар…

А чужие воины уже захлестнули урочище, как вода весеннего половодья захлестывает луга и долины, растеклись, обхватывая попавших в ловушку врагов, убивая…

– Лита-а-а!!!

К старому клену, яростно размахивая мечом, несся окровавленный Нетубад.

– Лита, любимая!

«Ах, вот кто это… просто жрица…» – успел подумать благороднейший Кельгиор. Еще успел. Уже через мгновение отрубленная голова его, подпрыгивая, словно кочан капусты, покатилась по склону оврага.

– Беторикс, друже! – обнимая невесту, радостно хохотал атаман. – Ты вовремя появился, очень вовремя, Лита, скажи! Если бы не ты… Но кто эти воины рядом с тобой? Откуда?

Наклонившись, Виталий вытер окровавленный меч об траву и пожаловался:

– Не хотел ведь никого убивать, благороднейший Кельгиор сам напросился… не, так уж вышло. А все эти воины… ты что же, не узнал знаменитого Камунорига? Вон он, на вороном жеребце.

– Камунориг? – не обращая внимания на обильно сочившуюся из раны на левой щеке кровь, взволнованно вскричал Нетубад.