Спустившись по ведущей от ворот дома тропинке на мощеную улицу, молодой человек перепрыгнул канаву, стараясь не испачкать кальцеи в грязи, и, бросив хмурый взгляд на расположенный рядом, в низинке, простонародный квартальчик Субур (или Субурра, как называли его полуграмотные варвары – выходцы из Азии), быстро поднялся по каменным ступенькам по склону другого холма – Эсквилина, сплошь утопающего в садах и с белеющими тут и там многочисленными виллами. Просто не хотелось идти на форму через Субур – настроение себе портить. Там грязные девки, сутенеры, лупанарии, какие-то подозрительные забегаловки-харчевни, смердящая клоака, запахи пригоревшей похлебки, кислого вина, пота, еще чего столь же мерзкого – брр!!!

Конечно, через Эсквилин идти было дальше (а прямо сказать – изрядный крюк!), зато куда как приятнее! Кругом цветы, ухоженные кусточки, кладбище с мраморными белоснежными статуями. Бабочки порхают, стрекозы, в кусточках и на деревьях птички поют – заслушаешься. Так бы вот и прилег здесь, на травку, под раскидистой, с высокою кроною, пинией, лежал бы, слушал себе птиц…

– Салве, Марк Максенций!

Ну, вот! И вот это было тоже очень приятно – поздороваться с красивой молодой женщиной, синеглазой провинциалкой Луцией Маргоной… бывшей провинциалкой, ныне же – уважаемой римской матроной, супругой старого аристократа Маргона, дом которого находился сразу за холмом, в квартале Карен, и оттуда до рынка на форуме можно было дойти прямо по широкой Аппиевой улице, однако… Однако синеглазая улыбчивая матрона почему-то тоже выбирала окольный путь. Любила слушать пение птиц? Любоваться цветами? Или просто не хотелось тащиться по людной улице? Так могла б и на носилках, пустив впереди рабов – «А ну, посторонись! Дорогу достопочтенной матроне!»

Все бы так в стороны и попрыгали. А кто не успел – получил бы палкой!

Попрыгали бы, да… Только не сейчас, не в эти дни – тут-то бы и пристали: «За кого голосовать будешь матрона?» За Сенат? За Помпея? За Цезаря? С прошлого года в городе уже было очень неспокойно, с тех пор, как Помпей получил от Сената почти полную власть, а Цезарь привел легионы из Галлии. Пожар гражданской войны тлел, вот-вот готовый разразиться бурным всепоглощающим пламенем, как уже было не так уж и давно.

Лишь бы не дошло до открытой войны, лишь бы… И так то забот хватает – то рабы своего хозяина поднимут на копья, то какой-нибудь субурский сброд разграбит соседнюю виллу, то нападут на богатый дом… Все как раз в компетенции Марка Максенция – как помощника присяжного судьи. Иди, Марк, ищи, кто убил, кто разграбил – на то и тебе людишки даны, помощники.

– Какой вы сегодня задумчивый, Марк.

– Ой! Салве, Луция! Как всегда – выглядите прекрасно, словно… словно… весенний цветок!

– Не поэт вы, Марк Максенций, увы, – юная красавица рассмеялась, показав ослепительно белые зубы.

Ах. Как она нравилась помощнику присяжного судьи! Нет, Марк свою супругу очень любил, но… Просто приятно было лишний раз встретиться с Луцией, поговорить, посмеяться. Сразу и настроение поднялось – как раз по пути на службу.

– На форум, Марк Максенций?

– Туда.

– По пути.

Ну, еще бы!

– Ну, уж составьте компанию, извольте.

Ай, красавица… Белое, чуть вытянутое лицо, светлые – осветленные! – локоны, длинная верхняя туника – стола – цвета лазурного неба, уложенная красивыми складками, тонкое полупрозрачное покрывало на голове, красные изящные туфли.

– Говорят, сторонники Помпея опять устроили погром на Палатине. Разграбили несколько вилл.

– Полноте, милая Луция, это лишь вздорные слухи, – теперь пришла очередь Марка улыбаться.