– Ага… – присев на корточки, Марк быстро оглянулся: – Пиши: на груди убитого – колотая рана, от которой, по всей видимости, и последовала смерть. Записал?

– Угу.

– Теперь отдельно выдели: на левом предплечье – татуировка, синяя трехрогая птица – аист или журавль.

– Какая, господин, птица? – хлопнул глазами секретарь.

– По слогам повторяю – трех-ро-гая! Ну, с рогами! Сам-то подойди да взгляни. Та-ак… рядом – труп светловолосого юноши на вид лет двадцати… похоже – слуга… Верх по лестнице – еще один, женский… служанка или сожительница… либо – и то, и другое вместе… Так! На обоих трупах… ого-го – следы пыток! Их сначала пытали, прижигали огнем… а потом убили – торопливо так… А старик… Нет, его не… Похоже, он сам специально нарвался на меч! Да, да, если судить по ране…

Помощник присяжного судьи вдруг хлопнул себя по лбу:

– Совсем забыл! Деций, сделай такую милость, прикажи своим людям не маячить у дверей, отпугивая возможных посетителей – вдруг да кто заглянет? Вот и допросим.

– Да кто заглянет-то господин? – стражник добродушно моргнул левым глазом. – Про то, что тут убийство, уже весь квартал знает. Местные нас и вызвали.

– Все равно. Пусть у дверей не стоят… посидят в сторонке, рядышком…

– Типа засады?

– Ну… пусть так, ладно. Итак… – отдав необходимые распоряжения, Марк Максенций вновь вернулся к осмотру. – Что тут еще… Пиши! По левую сторону от очага, на полу, разбросаны в беспорядке золотые монеты – ауреусы, в количестве… одна, две… четыре… в количестве двенадцати штук… Деций! Вы монеты не трогали?

– Что ты, господин Марк! Нам жалованья своего хватает.

– Да, действительно – странное убийство, – задумчиво покачал головой молодой человек. – Ворвались ночью… убили всех, но ничего не взяли, даже золото. Может, их спугнул кто?

– Может, и спугнул, – перестав скрипеть каламусом, охотно согласился Виниций. – Так и запишем…

– Эй, эй, постой, – помощник судьи замахал руками. – Ты какими чернилами пишешь – разбавленными?

– Разбавленными, господин.

– Тогда ладно, пиши, если что, так потом сотрем, исправим. Итак… Ауреусы… – наклонившись, Марк поднял с пола монету и, повертев в руках, удивленно хмыкнул. Потом подошел к выходящему на улицу прилавку, пошире распахнул ставни.

– Однако!

– Что, господин?

– А ну-ка, взгляни, – молодой человек швырнул Виницию ауреус. – Что скажешь?

Подросток пошевелил плечами:

– Золотой, как золотой… Ой!

– Ага! – радостно вскричал Марк. – Вот и я говорю – ой! Кто на монете изображен-то?

– М-м-м… – секретарь озадаченно взъерошил затылок. – Так тут подписано… по-гречески, между прочим – Веркин… Верцин-ге-то-риг!

– Верцингеторикс! – помощник судьи мрачно усмехнулся. – Наш старый враг! Это галльское золото, мальчик. И татуировка… синий трехрогий журавль… Теперь вспоминаю – я видел такие там, в Галлии, когда… Эх, старик Сульпиций и впрямь подсунул мне очень непростое дело. А я ведь еще с утра предчувствовал!

В этот момент с улицы донеслись громкие возбужденные голоса, и Марк поспешно выглянул наружу, к стражникам:

– Эй, что там еще такое?

– Посетители, господин помощник судьи! Шли прямо в таверну, – обернувшись, браво доложил Деций.