— Какие у тебя дела с Расти? — спросила Микаэла.

— Это тебя не касается.

Она знала, что он занят поисками отца, но Рейн не считал необходимым посвящать ее в детали.

— Ты всегда нарушаешь обещания, когда тебе удобно?

— Микаэла, дорогая, я хочу уберечь тебя от неприятностей.

— Тогда скажи мне, Рейн, чтобы это не стало для меня неожиданностью. — Она многозначительно посмотрела на лист.

— Теперь я знаю, кто вы! — вдруг щелкнул пальцами Темпл. — Вы стреляли в капитана!

Рейн застонал, а сержант разразился хохотом.

— Совсем не изменилась, негодница? Микаэла скрестила руки на груди и сказала:

— Как поживает твоя старая рана? Ведь я извинилась за тот случай, правда, Расти?

Глава 26

Ветер свистел в дырах лачуги, прислонившейся к полуразрушенному зданию, воняло мочой и гниющими отбросами. Сержант провел кулаком у себя под носом, постучал в дверь и, взглянув на Рейна, виновато пожал плечами.

— Разве никто за ней не присматривает? — спросил капитан.

— Нет, он был не тот человек, чтобы откладывать хотя бы пенни. Все тратил на джин.

Рейн огляделся. Между кучами мусора шастали крысы, и он с отвращением повернулся к двери.

— Ты боишься крыс? — удивился сержант.

— Нет, от них у меня просто мурашки по коже.

— Поэтому ты держишь такого большого пожирателя мышей, — ухмыльнулся Таунсенд.

— Я жил с этими тварями в копях, приходилось сражаться с ними за объедки. И я поклялся, что если выберусь оттуда, то близко не подпущу к себе ни одну из них.

— Все мы чего-то боимся.

— Глупо, правда? — простодушно бросил Рейн.

— Нет. Я, к примеру, ненавижу змей.

Наконец стукнула задвижка, дверь слегка приоткрылась, в щели показались тусклый карий глаз и клок седых волос.

— Миссис Иджен?

— Кто ее спрашивает?

— Я сержант Таунсенд, мадам. А этот джентльмен Рейн Монтгомери. — Карий глаз широко раскрылся. — Можно с вами поговорить?

— Нет, убирайтесь. Проваливайте.

— Мадам, это очень важно.

— Мне нечего вам сказать. То же самое я говорила другому парню.

— Какому парню? — тихо спросил Рейн.

— Молодому, со светлыми волосами.

— Кудрявому?

— Нет.

— Мадам, позвольте нам войти. Мы хотим только поговорить с вами.

Глаз исчез, вместо него появилось дуло пистолета.

Мужчины отступили с линии огня, но дверь со скрипом открылась, жалко повиснув на кожаных петлях, и женщина махнула пистолетом. Оба нырнули внутрь, где запах стоял просто ужасающий. На грязном полу, скользком после недавнего дождя, лежал соломенный тюфяк, у очага примостился стол с двумя стульями, возле стены стоял буфет с пустыми, если не считать миски и треснувшей чашки, полками.