— Ты найдешь этого человека, Дахрейн. Но помни, чем ты рискуешь, — сказала она. — Ты ищешь себя, Рейн Монтгомери. А неизвестный отец не даст тебе нужной свободы.

Рэнсом смотрел на сына, его суровое лицо исказили страдания. Он выглядел постаревшим, широкие плечи опустились.

Рейн сглотнул, внезапно устыдившись своего желания найти отца и надеясь, что они когда-нибудь его простят.

— Я люблю тебя, — прошептала Микаэла.

Глава 34

Ее разбудил грохот двух пушечных выстрелов. Рейн уже направлялся к балкону с подзорной трубой, но, оглядев горизонт, вернулся в комнату.

— Что это? — Микаэла прикрыла обнаженную грудь.

— Приближается корабль.

— Нужно вставать? Приготовиться к бою или что-то в этом роде?

— Нет. — Рейн снял брюки и лег рядом.

— Нет?

— Это «Часовой».

— Темпл?

— Да.

— Значит, двойной агент раскрыт! — Рейн поцеловал ее сосок, и она вскрикнула. — Тебе совсем не любопытно?

— Нет. Потому что когда я узнаю его имя… — он переключился на вторую грудь, — то единственным моим желанием будет всадить ему пулю в лоб за то, что он хотел причинить тебе боль.

— Ты всегда такой мстительный?

— Я стал таким после того, как полюбил тебя.

— Мы должны поставить на место твое рыцарство.

— Поставь меня на место, — бесстыдно прошептал Рейн, ложась на нее и раздвигая ей ноги.

— Как можно с тобой разговаривать, если у тебя на уме только одно — получить немного удовольствия.

— Я надеялся, что много.

— Большие надежды, — усмехнулась Микаэла.

— Ага. — Он вошел в нее одним мощным движением и улыбнулся. — Корабль не может войти в бухту, поэтому у нас есть время, пока они доберутся до берега на шлюпке.

— Сколько времени?

— Часа два.

— Тогда нас ждет совсем не «немного» удовольствия.

Рейн смотрел, как страсть проступает на ее лице. Проживи он пятьсот лет, и тогда бы не устал наслаждаться этой картиной.

— О, Рейн! — вскрикнула она, и ее глаза наполнились слезами. — Я люблю тебя.

— Надеюсь. Потому что я не могу без тебя жить.

— Я тоже.

Ее мышцы сжали его плоть, и Рейн забыл о мире за стенами комнаты, забыл о человеке, которому он вчера причинил боль, растворяясь в этой женщине, любя ее тело и отдавая ей свою душу.

Он завернул вышедшую из ванны жену в турецкое полотенце.

— Ты прекрасна.

— Спасибо, любимый.

Рейн совсем не походил на того угрюмого человека, которого она обнимала прошлой ночью. Микаэла едва успела накинуть халат, как в дверях появился Рэнсом.

— Я слышал, кто-то собирался убить твою жену?

— Рэнсом! — Появившаяся вслед за ним Аврора схватила его за руку.