Микаэла попятилась, ноги заскользили по влажной земле, она взмахнула руками, лицо исказилось от ужаса. Рейн прыгнул к жене, успев оттащить ее от края обрыва, за которым была пропасть глубиной в сто футов и валуны.

— О, Микаэла, родная моя. Господи! — простонал Рейн, гладя ее по спине и плечам.

Он едва не потерял жену, и виной тому был его гнев. Наконец дыхание у него выровнялось, и Рейн стал неистово целовать ее.

Микаэла распахнула ему сердце, приняла гнев и страх мужа, превратила их в страсть, огонь которой сжирал его гнев к тому неизвестному человеку.

— Я мог потерять тебя, — шептал он ей на ухо.

— Все в порядке, ты поймал меня, я с тобой, Рейн. Я всегда буду с тобой.

— Прости меня.

— Мне не за что тебя прощать, любимый. Если ты чувствуешь, что должен найти своего отца…

— Должен.

— Тогда я буду с тобой. Если это сделает тебя счастливым, если ты очень хочешь найти его, я… помогу тебе.

Рейн недоверчиво посмотрел ей в глаза.

— А если я захочу убить этого человека?

— Ты сильный, благородный, Рейн, ты не способен просто так отнять у человека жизнь. Посмотреть ему в лицо — да. Высказать ему все — да. Но убить… — Микаэла покачала головой. — Ты этого не сделаешь.

— У меня нет твоей уверенности.

— Я верю в тебя. Верю в человека, который флиртовал со мной, когда я проделала дырку в его груди, который ради сохранения моей репутации не показывал, что мы с ним знакомы. Верю в джентльмена, который, рискуя благосостоянием, выполняет свое обещание другу. Верю человеку, который разыграл представление, чтобы меня не продали на торгах. Я принимаю человека, который скрывал гнев, боясь меня обидеть, преклоняюсь перед его нежной душой, которая с такой чуткостью помогла мне преодолеть боль и показала, как прекрасна любовь.

— Микаэла, — дрожащим голосом произнес Рейн.

— Даже твоя ненависть не в силах ничего изменить. Ты не должен склоняться ни перед кем, любимый. Ты не позволишь изменить себя. Я люблю тебя, Рейн Монтгомери. Люблю тебя такого, какой ты есть. Хочу разделить с тобой жизнь, состариться рядом с тобой, подарить тебе сыновей и дочерей, мир и покой. И не лишенному отца ребенку, а мужчине, которого я держала в объятиях этой ночью.

Он со стоном растворился в ее поцелуе, и его сердце разрывалось от любви к ней. Он зарылся лицом в ворох темно-рыжих волос, вдыхая их неповторимый аромат.

Микаэла закрыла глаза, убеждая себя, что ей не нужно ответное признание, ей достаточно заботы и нежности, и когда-нибудь он скажет ей эти слова.

— Я люблю тебя, Микаэла, — прошептал он ей на ухо. — Ты покорила мое сердце в тот день, когда безрассудно рисковала жизнью ради несмышленых утят.

— Это же беззащитные малыши. И ты ждал до сегодняшнего дня, чтобы признаться мне?

— Я боялся, что ты не сможешь полюбить человека вроде меня.

Возмущенно фыркнув, Микаэла оттолкнула его, вскочила на ноги и побежала к лошади. Что он теперь сделал не так?

— Я никогда бы не легла с тобой в постель, если бы не любила тебя, Рейн. Ты должен был знать.

— Откуда?

— Ты хочешь сказать, что я шлюха?

Рейн в три прыжка догнал ее, схватил за руку и повернул к себе.