Глава 33

Когда он проснулся, Микаэла, уже одетая, сидела у окна, а Кабаи заканчивал ее причесывать. Рейн приподнялся на локте, наблюдая за женой: она нахмурилось, потом лицо у нее разгладилось и появилась ослепительная улыбка.

— Думаешь обо мне?

— Думала, — призналась она. Кабаи воткнул последнюю шпильку, что-то шепнул ей на ухо и вышел. Она подошла к мужу в облаке шелестящего светло-зеленого муслина. — Я думала, что если ты сегодня не покажешься внизу, твоя семья решит, что я привязала тебя к кровати.

Рейн улыбнулся, схватил ее за руку и потянул к себе.

— Интересная мысль.

Она прильнула к его губам, и ее тело мгновенно проснулось. Ей очень хотелось сказать Рейну, как сильно она его любит, но вдруг он сочтет, что ее признание вызвано ночью страсти. Они до рассвета не выпускали друг друга из объятий, и боль, которую причинил ей Уинтерс, отступала всякий раз, когда Рейн касался ее, освобождая ее душу для огромной радости, которую она снова и снова открывала для себя.

Микаэла отстранилась, но он потянулся за ее губами, сорвав еще один поцелуй, прежде чем отпустить жену.

Его взгляд скользнул по вырезу платья.

— Я в мгновение ока могу снять с тебя все это.

— И твоя мать нас застанет. Она меня ждет.

— Зачем?

— Я спросила ее о лекарствах, и она согласилась научить меня кое-чему.

— Значит, ты проведешь с ней весь день.

— А ты не сумеешь найти себе развлечение на некоторое время?

— Я собирался развлекаться с тобой.

— Я для тебя всего лишь игрушка, да?

— Это для меня не игра.

Рейн начал ее целовать, нежно и страстно, а его руки уже пробрались под юбку, гладя ей бедра. Микаэла с таким жаром прильнула к его губам, что он сразу изготовился к бою.

Кто-то позвал ее, она встала, оттолкнув мужа, но тот отбросил простыню, чтобы Микаэла увидела, как он возбужден.

— И ты хочешь оставить меня в таком состоянии? — обиженно спросил Рейн.

— От этого наша встреча будет еще приятнее.

— И когда же она произойдет?

— Позже.

У двери Микаэла остановилась, положив руку на задвижку, и оглянулась. В ее глазах мелькнуло странное выражение, какая-то едва уловимая печаль. Рейн нахмурился.

— Сегодня они будут подтрунивать над тобой.

— Я не стыжусь того, чем мы занимались. Кроме того, дорогой муж, это касается только нас двоих.

— Вижу, ты привыкла к откровенным разговорам моей матери.

— У меня не было выбора.

Услышав, что ее опять зовут, Микаэла бросила на него многообещающий взгляд и закрыла за собой дверь, а Рейн залез в горячую ванну, подумав, что это «позже» наступит скорее, чем она думает.

Обнаружив, что его одежда вычищена и аккуратно сложена, а грязные сапоги отполированы до блеска, Рейн поблагодарил Кабаи, и тогда выяснилось, что обо всем позаботилась его жена. Внимание Микаэлы растрогало его. Он так долго жил один, что позабыл, как это приятно, когда о тебе заботится женщина.

Рейн стоял в дверях столовой, наблюдая за ней, потом взял ячменную лепешку, обошел вокруг стола, чтобы поздороваться с родными, и наклонился к жене, подставляя щеку для поцелуя.