Его вопрос прозвучал как свист бича. Пиккенс сглотнул слюну и хрипло каркнул:

– Да, сэр.

Для Снелунда это была ювелирная работа – все последние дни он последовательно превращал этого офицера в желе, нисколько не умаляя при этом его профессиональной пригодности. Это было восхитительное и возбуждающее занятие.

– Ладно, ладно. Кстати, можете закурить, если угодно, – сказал губернатор. – И давайте я изложу вам свои планы. Первоначально я намеревался оказать кое‑какое давление на Мак‑Кормака с помощью леди Мак‑Кормак. Но затем этот болван Флэндри исчез вместе с ней. – Злоба кипела в Снелунде, как жидкий гелий. – У вас есть какие‑либо сведения о том, что с ними произошло?

– Нет, сэр, – ответил Пиккенс. – Наш разведывательный отдел пока еще не успел проникнуть в штаб противника. На это нужно время… Э‑э… из очень обрывочной информации следует, что она, по‑видимому, не воссоединилась с мужем. Но мы ни слова не слышали о ее прибытии куда‑то еще, например на Терру.

– Ладно, – оборвал его Снелунд. – Не завидую гражданину Флэндри, когда я вернусь обратно на Терру. – Он молча курил некоторое время, пока не остыл. – Впрочем, это не так уж важно. Вся картина изменилась. Мне придется продумать все ходы заново. То, что предлагаете вы: разрешить Мак‑Кормаку захватить большую часть сектора без сопротивления, а потом сидеть и ждать помощи, представляется мне консервативным курсом. А потому – смертельно опасным. Мак‑Кормак будет рассчитывать именно на него. Дайте ему объявить себя императором на нескольких десятках миров, дайте ему воспользоваться их ресурсами и организовать их защиту со свойственной ему дьявольской энергией, и вполне возможно, что когда сюда явятся силы Терры, они уже не смогут его сместить. Оцените его короткие коммуникационные линии, популярность, энтузиазм, который всячески возбуждают его пропагандисты и ксенологи. Оцените вероятность все новых и новых предательств и перехода на его сторону, если его дела пойдут хорошо. Оцените вирус, который распространится за границы этого сектора по всей Империи, и вы поймете, что может случиться и так, что в один прекрасный день он с триумфом въедет в Аргополис.

Пиккенс, заикаясь, произнес:

– Я‑я‑я думал об этом, ваше превосходительство.

Снелунд только расхохотался.

– Далее. Если принять, что Империя сможет раздолбать его, как вы думаете, что произойдет с вами и, что еще более важно, со мной, если мы встанем на вашу точку зрения? Нам вряд ли принесет награды то, что мы сначала допустили мятеж, а потом не сумели его подавить. Досужие языки поднимут крик. Умники начнут качать головами. Соперники воспользуются возможностью очернить нас. И наоборот, если мы сумеем сломить Мак‑Кормака сами, без чужой помощи, проложив дорогу моему ополчению, чтоб оно выкорчевало измену на планетах… Что ж, победные трофеи – универсальная валюта. Она поможет нам обрести многое, если мы потратим ее с умом. Рыцарское звание и новые чины вам, возвращение ко двору его величества – мне. Я прав?

Пиккенс облизал пересохшие губы.

– Интересы личностей не следует учитывать. Во всяком случае не тогда, когда миллионы и миллионы жизней…

– Но они‑то тоже личности, не так ли? И если мы будем служить своим интересам, то тем самым будем служить и Империи, то есть будем выполнять то, что поклялись делать. Давайте‑ка позабудем всякие прекраснодушные сопли и вопли. Будем заниматься делом, и мы подавим этот мятеж.

– И что же предлагает губернатор?

– Не предлагает, адмирал. Приказывает. Детали отработаем потом.