– Если позволите, то я определил бы это как жалобы. Впервые вы позволили женщинам остаться на борту, а в памяти некоторых мужчин все еще свежи события на Барбадосе.

– Очень рад слышать это, – Может, эти некоторые освежат в памяти мысль о том, кому принадлежит корабль? Нас можно назвать пиратами, однако кое-кому стоит напомнить, что «Морской тигр» не следует традициям корсаров. Каждый человек на борту, по-моему, был предупрежден об этом. Этого правила еще пока никто не отменял. Мне продолжать?

– Нет, сэр, – произнес Баттонз и поежился. – Я говорил им об этом, однако некоторые члены экипажа настаивают на обоснованности своих претензий. Поэтому, чтобы избежать всяких недоразумений, я и пришел к вам с разговором. Вернее, вы пришли. Я сожалею, что впустую потратил время.

Кит пожал плечами.

– Нет, ты потратил не мое время. Любой человек на борту этого судна вправе покинуть его в любом удобном для него порту. Я подчиняюсь своим собственным правилам и считаю, что остальные также должны им повиноваться. Пусть мы изгои, люди, стоящие вне закона, занимающиеся разбойничьим промыслом, но я не обращаюсь жестоко с невинными, а именно это, как я понимаю, и заставляет жаловаться людей. В следующем порту будет много шлюх. Но если я обнаружу, что в присутствии этих юных женщин кто-нибудь будет сквернословить, я лично выгоню виновного. Будьте любезны, передайте это всем, мистер Баттонз.

– Есть, сэр.

– Хотите еще что-нибудь обсудить?

– Нет, сэр. Это все.

– Тогда пусть команда прибережет свои жалобы до следующего совета.

– Да, сэр.

– Отлично. Отойдите, я сам встану за штурвал, чтобы вы смогли проинформировать экипаж.

Его собеседник покинул ют, миновав Турка и кивнув ему в знак приветствия. Кит ждал, держа руки на штурвале, а ветер раздувал его свободную белую рубашку. Подошел Турк, собираясь встать у большого штурвала, и капитан повернулся к нему.

– Эти чертовы женщины приносят одни несчастья, – мрачно заметил он.

– Я понял, что поступили жалобы, переданные через Баттонза, – гигант вздохнул. – У меня в практике уже были случаи, когда присутствие женщин вносило невообразимую сумятицу в жизнь мужчин. Я нахожу это огорчительным.

– А я гнусным и действующим на нервы.

– Да, – произнес Турк, спокойно взирая на капитана. – А что больше действует вам на нервы – надвигающиеся трудности или ваша страсть?

– Я уже испытывал подобные чувства к женщине. Но прежде я никогда не замечал такого неподдельного интереса с твоей стороны.

– Но это не обычная страсть. Эта юная леди вовсе не обычная проститутка, а утонченная изящная женщина, у которой нет никакой надежды на спасение, кроме богатого папы. Насколько я вас знаю, она не может привлечь больше внимания, чем комар, но тем не менее она, по-моему, безумно вам нравится.

– Если бы я не знал тебя так долго, то я бы обиделся, – заметил Кит. – Но так как я уверен, что ты вмешиваешься в мою жизнь с наилучшими намерениями, то могу только напомнить тебе, что независимо от того, увлекся я прекрасной пленницей или нет, это никак не отразится на благополучии корабля и команды.

– Хорошо сказано, капитан Сейбр. Кит некоторое время молча смотрел на него. Черт, Турк может стать абсолютно невыносимым, когда захочет. Чего, какого дьявола, он добивается? Того, чтобы Кит признался, что находит мисс Анжелу привлекательной? Привлекательных женщин навалом в каждом порту. Если он считает ее соблазнительной, то никому больше до этого не должно быть дела. К тому же у него к ней чисто платоническое влечение, хотя, надо признать, поцелуй был довольно страстным.