Сделав попытку откусить кусочек печенья, Анжела поняла, что кушанье вполне может называться сухарем или галетой. Девушка дотронулась языком до передних зубов, с облегчением убедилась, что те целы и невредимы, и швырнула печенье обратно на тарелку. Оно выглядело вполне обычным, внутри его, похоже, никто не жил. При одной мысли об этом беднягу затрясло.

Анжела подняла голову лишь тогда, когда шум у дверей возвестил о прибытии обещанного стража. На мгновение ее сердце обожгла надежда, что им окажется Баттонз, которого она считала наиболее уважаемым и достойным доверия человеком на корабле. Он неоднократно выражал свои сожаления и соболезнования по поводу содержания таких прелестных дам в ужасных условиях.

Но надежда в следующее мгновение растаяла, как дым, стало трудно дышать. Девушка увидела сердитое, даже хмурое, лицо капитана Сейбра. На нем ясно читалось крайнее раздражение, нахмуренные брови низко нависали над голубыми холодными глазами, у рта залегли глубокие гневные складки. Загорелое, мускулистое тело пирата было обтянуто грязной одеждой.

Сейбр небрежно прислонился к буфету, приподнял бровь и посмотрел на пленницу;

– Итак, вы все еще стараетесь быть мне помехой…

Щеки Анжелы запылали от незаслуженной обиды, но девушка придержала свой язык, проглотив гневный ответ. Она молча наблюдала, как Сейбр взял печенье и обмакнул его в содержимое кружки. Через пару секунд, решив, что оно вполне пригодно для еды, мужчина с хрустом откусил кусок и посмотрел на Анжелу так, будто она была щенком, испортившим ковер. Подняв подбородок, словно защищаясь от такого явного неодобрения, девушка увидела прищуренные глаза Сейбра:

– Не надо так на меня смотреть. Это не поможет, – капитан вновь принялся за печенье.

– Простите, но вы, кажется, чем-то недовольны. Я, похоже, не давала вам никакого повода, – отозвалась она.

– Да ну? А чего же вы так высоко задираете нос? – не отрывая глаз от пленницы. Кит сделал глоток из своей кружки.

– Скорее всего, потому, что не люблю, когда меня так плотоядно рассматривают. И плюс ко всему, я не люблю, когда надо мной издеваются.

– Издеваются? – темные брови пиратского главаря изумленно взлетели вверх, а губы искривила легкая ухмылка. – Вы даже представить себе не можете, как я люблю поиздеваться.

– Мне кажется, могу, и даже очень хорошо. Я нахожусь на борту этого судна еще менее двадцати четырех часов, но за такое короткое время уже поняла несколько важных вещей. Например: если мне не хочется закончить свою жизнь в волнах Атлантики, то я должна буду разделить ее с вами.

– Хорошо, что я еще успел предупредить вас о последствиях, – Сейбр отправил в рот остатки печенья. Очевидно, ему было совершенно наплевать на отсутствие или присутствие там червяков. – Если вы уже соизволили позавтракать, то позвольте мне показать ваше новое жилище.

– Новое жилище?

– Конечно, – горячие, словно свечи, голубые глаза пирата сверлили девушку. – Мистер Баттонз любезно уступил вам свою каюту, отказавшись от удобств в вашу пользу. Или вы все же предпочитаете жить в моей? Но сегодня я высказал намерение спать в собственной постели. Конечно, если хотите, я могу подвинуться.