Изгнание князей предполагает их призвание. С точки зрения логической, данный тезис справедлив. Исторически же события в Новгородской земле развивались несколько иначе: между актами изгнания и призвания князей легли десятилетия напряженной борьбы Новгорода с киевскими властителями. Изгонять князей новгородцы стали раньше, чем призывать. Процесс формирования республиканских порядков в Новгороде, определивших положение князя, был, следовательно, постепенным и полистадийным.

Стремление обособиться от Киева, покончить с тягостной зависимостью сплачивало новгородскую общину. По словам Б. А. Рыбакова, «оно приобретало характер общегородской борьбы всех слоев и групп, объединенных общими задачами. Наличие таких общих задач несколько отодвигало на задний план классовую борьбу…». Действительно, огромные усилия, предпринимаемые Новгородом, чтобы отложиться от Киева, поддерживались дружными акциями всех социальных категорий новгородцев, а это, конечно, сглаживало внутренние противоречия в новгородском обществе. Сплоченность Новгорода наглядно проявилась в народных волнениях, описанных летописью под 1071 г. «Сиць бе волхв встал при Глебе Новегороде; глаголеть бо людем, творяся акы бог, и многы прельсти, мало не всего града, глаголашеть бо, яко проведе вся и хуля веру хрестьянскую, глаголашеть бо, яко „Перейду по Волхову пред всеми”. И бысть мятежь в граде, и вси яша ему веру, и хотяху погубити епископа. Епископ же, взем крест и облекъся в ризы, ста, рек: „Иже хощеть веру яти волхву, то идеть за нь; аще ли верует кто, то ко кресту да идеть”. И разделишася надвое: князь бо Глеб и дружина его идоша и сташа у епископа, а людье вси идоша за волхва. И бысть мятежь велик межи ими. Глеб же возма топор под скутом, приде к волхву и рече ему: „То веси ли, что утро хощеть быти, и что ли до вечера?” Он же рече: „Проведе вся”. И рече Глеб: „То веси ли, что ти хощеть быти днесь?” „Чюдеса велики створю”, рече. Глеб же, вынем топор, ростя и, паде мертв, и людье разидошася. Он же погыбе теломь, и душею предавъся дьяволу». Таково известие автора Повести временных лет о смуте, которую посеял волхв в Новгороде. Летописец Переяславля Суздальского содержит более краткую запись, принадлежащую новгородскому книжнику. В ней нет упоминания о том, что волхв возводил хулу на христианскую веру, ничего не говорится о стычке между епископом, князем Глебом и дружиной, с одной стороны, и новгородцами — с другой. Чудеса волхва сведены лишь к похвальбе перейти на виду у всех Волхов. Любопытные нюансы сравнительно с Повестью временных лет находим в Новгородской IV летописи, где сказано, что в Новгороде была «молва не мала», возбужденная волхвом. Следовательно, мы располагаем сведениями, хотя и довольно скудными, но позволяющими высказать некоторые предположения о характере происшествий в Новгороде, имевших место во время княжения Глеба Святославича.

Летописец отнес выступление волхва к 1071 г. Однако эта дата, конечно, условна. О том, что деятельность новгородского кудесника нельзя безоговорочно связывать с 1071 г., свидетельствует неопределенность записи самого летописца, согласно которой волхв «встал при Глебе в Новегороде», т. е. появился в городе в то время, когда там правил Глеб. Историки неоднократно пытались установить год новгородского «мятежа». По Н. Н. Воронину, он произошел в 1066 г. с приездом в Новгород князя Глеба, вступившего «в борьбу с восстаниями», охватившими город. В. В. Мавродин, опираясь на шахматовские «Разыскания», приурочил его к периоду между 1066 и 1069 гг. Более определенную датировку предложил М. Н. Тихомиров, указавший на 1068 г. Для О. М. Рапова всего вероятнее представляется 1069 г.

Если в вопросе о датировке новгородских волнений при князе Глебе мнения ученых расходятся, то в их социальной оценке как классового движения, антифеодального по своей природе, они едины.