– Элис! – закричал отец и двинулся навстречу. Когда их лошади поравнялись, он протянул руки и заключил дочь в объятия.

– Элис! Элис! Я не могу поверить… Смеясь и плача, Элис прильнула к отцовской груди.

– Я жива и невредима, папа. Ранульф обманул тебя!

– Почему ты здесь, с этим мятежником Говейном Фитцуорреном? Он освободил тебя, чтобы избежать возмездия? Или ты убежала…

– Тише, папа! Говейн пострадал больше других. Я тебе потом все расскажу, а сейчас у нас слишком мало времени. Говейн в руднике. Он спасает рабов Ранульфа, но Ранульф поскакал туда, и я боюсь, что…

– Элис, я ничего не понимаю!

– Все очень просто, папа. Ранульф издевался над своими подданными, а Говейн этому препятствовал. Говейн слишком благороден, чтобы убить брата, поэтому Ранульфу удалось скрыться. Потом…

– Элис! – раздался бас дяди Руарка. – Начни сначала. Почему нам сообщили, что ты умерла? Чье тело привез нам в гробу Ранульф?

– Одному Богу известно, – прошептала Элис. – А я попала сюда потому, что стала перевязывать раненого мальчика, который принял меня за монахиню.

– Приключения не укротили твой норов, как я погляжу, – рассмеялся Руарк.

Отец смотрел на Элис как на чудо.

– Элис! Неужели я держу тебя у своего сердца?

– Папа, у нас нет времени! Нам необходимо ехать к руднику и спасать Говейна.

– Чтобы я спасал похитителя моей дочери?!

– Он – мой муж!

– Муж?! – Отец изумленно взглянул на нее. – Ты вышла замуж за бунтаря? За убийцу?

– Я вышла замуж за честного и благородного человека. И я спасу его – даже без твоей помощи.

Глава двадцатая

В темноте перед рассветом они спустились с холмов. Поверх кольчуг на них были надеты шерстяные туники, а лица измазаны грязью.

Как и предполагал Говейн, стража у внешних постов дремала, и с ней было покончено без единого звука. Сделав знак Жану заходить справа, Говейн повел свою часть отряда слева. По обе стороны широкого входа горели всего два факела. Человек двадцать воинов спали у тлеющего костра. Успеть бы захватить их, пока они не проснулись и не забили тревогу, – тогда победа обеспечена. Но в нескольких шагах от костра под чьим-то башмаком хрустнула ветка.

– Кто здесь? – раздался голос стражника и тут же замер, так как нож Арта Дженкинза вонзился ему в горло.

Но стражники уже проснулись, вскочили на ноги, стали впопыхах вытаскивать из ножен оружие.

Говейн откинул назад голову и издал древний воинственный клич рода де Креси:

– За правду и справедливость! Ко мне! Из темноты повыскакивали его воины и с громкими криками, подобно скандинавским варягам, налетели на ошарашенных караульных. Стража начала отступать, кто-то звал на помощь, другие безуспешно защищались.

В схватку, изрыгая ругательства, вступил Беллами. Он успел надеть лишь кожаные штаны и схватить меч, но управляться с мечом он умел неплохо – тут же упал один из воинов Говейна.

Говейн, прикончив стражника, повернулся к Беллами. От первого же удара у рыцаря онемела рука. Но годы сражений не прошли даром. Сжав зубы, он стал искать слабое место у Беллами и нашел. Великан был слишком неосторожен в нападении, оставляя незащищенной левую часть тела. Говейн отступил назад, вынуждая Беллами сделать выпад, а когда тот яростно ринулся вперед, увернулся и вонзил свой меч. Управляющий рудником выпучил глаза и с хрипом упал к ногам Говейна.

Тяжело дыша, Говейн огляделся и увидел, как Дарси расправляется с Гулливером.