«Скоро» обернулось двумя часами.

В новоладожской пробке, изнывая от ожидания и жары, стояла и «нива» Барсукова, и «бумер» частного сыщика Игоря Пирогова, друга Андрея Мелешко, и… старенький джип Ершова с пассажиркой на борту. К слову сказать, «нива» от джипа стояла не так уж и далеко — всего десяток машин их разделяло. И, конечно, Николай Трофимович из машины своей видел, как выходили из джипа скромно одетый молодой человек с пожилой, ссутулившейся женщиной. Видели они друг друга, наверняка видели. Только вот Барсукову в самом страшном сне не могло присниться, что это его дочь. Поэтому профессиональная наблюдательность здесь его не спасла. Девушек он, конечно, высматривал, мысленно сопоставлял их параметры с Сашиными, а вот по старушке взглядом мазнул и думать о ней забыл. А напрасно.

На холмах возле колокольни стояла удивительная, умиротворяющая тишина. Саша сидела возле палатки, разбитой специально для нее одним из реставраторов по просьбе Николая, и в раздумье вертела в руках мобильный телефон. Очень хотелось позвонить Алене и родителям, но ее останавливала мысль, что по ее звонку какие-нибудь крутые ребята, которые за ней охотятся, смогут вычислить ее местонахождение. Она не очень понимала, как это возможно, но почему-то верила сериалам, в которых этот процесс не представлял для преследователей никаких трудностей.

В общине наступали часы отдыха. С того места, где находилась Александра, был хорошо виден весь палаточный городок с его вечерней неторопливой суетой, нехитрыми проблемами и делами. Бегали от палатки к палатке малыши, женщины возились с посудой у кострищ, мужчины, уставшие от дневных трудов, передвигались устало и расслабленно, сбивались в компании, о чем-то весело переговаривались. Она увидела Евгению и Ершова, беседующих возле корявой, поникшей березы, и какое-то непонятное чувство всколыхнулось в ней. Было одновременно и досадно, и приятно смотреть на них. «Наверное, — подумала Саша, — такие чувства испытывают все одинокие женщины, не имеющие рядом крепкого и надежного плеча. Или я просто ревную? Но это же глупо… с какой стати?» Впрочем, рассудительно подумала она, крепкое плечо сейчас бы очень не помешало.

Наконец она все-таки решилась позвонить Калязиной. Неизвестно из каких соображений руководитель строительства выставлял на колокольне на ночь часового. Так что, даже если ее и вычислят и нагрянут, она успеет скрыться.

Алена отозвалась сразу.

— Ты где? — обеспокоенно спросила Саша, опережая соответствующий вопрос к себе.

— Дома, — сдержанно проговорила подруга. — С тобой все в порядке?

— Да, да, — торопливо ответила Саша. — А с тобой?

— Аналогично. Не считая того, что я сейчас получила разнос от руководителя канала. Знаешь за что? За то, что запланировала на завтра командировку в Новоладожск. Хочу взять интервью у мэра. Как тебе идея?

— Ничего, — одобрила Саша. — Что нового?

— Проблем много, — ответила Алена. — И много интересной информации. Повидаться бы…

— Хорошо бы… — вздохнула Саша. — Я что-нибудь придумаю насчет места встречи.

— Не при на рожон, — посоветовала Алена. — Береги себя. Родители твои сегодня, кстати, на дачу укатили. Вместе с Мелешко. Я ему кое-что объяснила.

— Спасибо за информацию, я все поняла, — сказала Саша, отключила связь и подумала, что неплохо бы поспать несколько часов.

Ее разбудили громкие резкие голоса и шум. Она торопливо оделась и вышла из палатки. В палаточном городке царила непривычная для общины суета. Возбужденно кричали мужчины, метались от палатки к палатке женщины, и кое-где даже слышалась брань, что было и вовсе явлением для этих мирных «шатров» из ряда вон выходящим.