— Тебе известна русская поговорка: «Ради красного словца не пожалеют и отца»? — вместо ответа спросил Бьерн.

— У меня по русским поговоркам не лучший балл, — нахмурилась Фанни. — Может быть, потому, что здесь требуется хорошее знание русской психологии. А в ней я пока слабо разбираюсь. Но вот в чем я уверена точно: мы должны срочно ехать в этот городок.

— Почему срочно? — удивился Бьерн. — Мы еще в Царском Селе не были, и в Павловске тоже.

— Это подождет, — безапелляционно заявила Фанни. — А вот комиссия ждать не будет.

— Соскучилась по коллегам? — рассмеялся он не без ревнивых ноток.

— Мне кажется, что лишние руки, ноги и глаза сейчас там не помешают, — сказала она. — Если все так серьезно, как собирают в новостях, того количества наблюдателей, которое было послано в Новоладожск, явно не хватит. Я сейчас же позвоню Марку.

— Какому еще Марку? — возмутился Бьерн.

— Президенту ассоциации, руководителю комиссии. Кстати, очень милый молодой человек, — добавила она ехидно, заметив беспокойство своего друга.

— Я вообще не понимаю, чем мы можем помочь, — проворчал Бьерн. — Тебе не хватает приключений в России?

— Никаких приключений я не хочу! — рассердилась Фанни. — А помочь есть чем. Возможно, потребуется организовать пикет местной организации «зеленых». Наверняка понадобится произвести анализ воды и почвы, замеры радиоактивности на большой территории. Впятером они будут год возиться.

— Так им и дали замерять радиационный фон, — вздохнул Бьерн. — А организации «зеленых» в Новоладожске, насколько мне известно, нет. Вот «синие», я имею в виду «синелицых», кажется, скоро организуются…

Фанни поднялась.

— Что бы там ни было, а я пошла собирать вещи, — твердо произнесла она. — И тебе советую сделать то же.

В эту минуту дедушка Бьерна, переключавший каналы в попытке уйти от навязчивой рекламы, крякнул.

— Смотрите-ка, ребята! — проговорил он. — Тут тоже про Новоладожск вещают. Только все наоборот. Кто из них брешет-то?

Программу с опровержениями материала Александры они просмотрели в ошеломленном молчании. А затем Фанни тряхнула рыжими кудряшками.

— Я пока еще не очень разбираюсь в российской жизни, — сказала она и сморщила веснушчатый носик. — Но мне кажется, что дело здесь нечисто. Теперь я уверена, что ехать нам нужно обязательно.

Новоладожск встретил молодых шведов бог весть откуда взявшимся холодным ветром и первым за пару недель дождем.

— Наконец-то родная погода! — воскликнул Бьерн, вылезая из «маршрутки» и подавая руку Фанни. Кстати, к жесту этому ему пришлось девушку приучать — она была уверена, что помогать таким образом выйти из машины, автобуса или другого средства передвижения мужчина должен либо пожилым дамам, либо всем, но только если он привратник. «Слава Богу, что ваш европейский феминизм не докатился до России, — говорил на это Бьерн. — Воспитанные русские джентльмены еще и пальто дамам подают, как гардеробщики». Фанни ужасалась. Бьерн смеялся над ее реакцией. От предложения пожить в прабабушкином доме девушка отказалась категорически. Ее можно было понять — после смерти прабабки Бьерн наведывался в наследные владения редко, а жилище без хозяина быстро приходит в запустение. На одну только генеральную уборку потребовалось бы дня два, не говоря уже о починке покосившейся двери и прохудившейся крыши.