– А мы знаем, кто это теперь?

Андрис поджал губы и раздраженно выдохнул.

– С каждым днем становится труднее определить.

* * *

Я залетела в пустую комнату с односпальной кроватью, из моей головы не выходили странные символы и буквы.

Если даже человек, который был моему отцу как брат, знал его мысли лучше кого-либо, не смог понять, что мой отец имел в виду, то как смогу это я или кто-то еще? Папа мог взять за основу любой существующий шифр в мире. Или выдумать свой, и только он мог знать значение кода.

Что-то кольнуло меня внутри, я прокручивала в голове все возможные варианты.

Я металась туда-сюда, ощущая тревогу. Близился последний день октября – Хеллоуин для западного мира, который будет праздновать этот день, наряжаясь во всевозможные костюмы. В штабе вооруженных сил людей все было наоборот. Обычно мы закрывали окна, увеличивали охрану у ворот и готовились к ночи наступления Хеллоуина и Самайна. Фейри гуляли по городу, воя как дикие звери, их веселье переходило все мыслимые границы.

Вытащив фотографию матери, я посмотрела в ее радостное лицо. Мне хотелось погрузиться в изображение, насладиться каждым мгновением. Услышать ее голос, ощутить прикосновение, увидеть, как она смотрит на меня. Я ничего о ней не знала, но чувствовала с ней сильную связь.

Расхаживая по комнате в беспокойстве и напряжении, я не могла избавиться от дурного предчувствия. Не могла игнорировать эту тяжесть.

Мурашки пробежали по спине, ощущение близости охватило меня, оповещая о его присутствии. Я повернулась к двери. Уорик прислонился к дверному косяку и наблюдал за мной. У него был непревзойденный талант подкрадываться к кому-нибудь. Но не ко мне. Наша связь стала такой мощной, она пульсировала и, казалось, натянулась как струна.

Мы молчали и просто смотрели друг на друга. Уорик мог чувствовать мою тревогу, горе и страх. Его спокойствие окутывало меня, как самое крепкое объятие, ослабляя раздражение и расслабляя.

Мужчина неторопливо подошел ко мне и забрал фотографию. Его пристальный взгляд скользил по изображению моей матери, словно он что-то искал.

– Что?

– Ничего. – Уорик покачал головой и вернул мне фотографию. – В ней ты можешь увидеть частичку себя. Она прекрасна.

Со слезами на глазах я посмотрела на него. У меня не было сил защищаться. Я оказалась беззащитна и полностью открыта перед ним.

– Последние страницы дневника моего отца зашифрованы, – прошептала я, – что, если никто не сможет взломать шифр? И я не смогу узнать, кто я? Что разузнал мой отец? Что будет, если не найду нектар? С Элизой и Саймоном?

Уорик провел большим пальцем по моей челюсти, затем коснулся щеки и губ.

– Тогда придумаем другой способ, – хрипло сообщил он мне. Его голос проник в самую мою душу.

– Какой? Нет никаких зацепок. Даже в книге фейри.

– Всегда есть выход. – Уорик взял мое лицо в свои руки и притянул к себе. Никогда он не проявлял мягкости и нежности, но его яростная решимость развеяла мои опасения. – Мы не живем по обычным правилам, Ковач. Мы вместе придумываем новые. – Он впился в меня пронзительным взглядом своих невероятных глаз. – Я видел призраков на кладбище, то, как они реагируют, как поклоняются тебе, словно ты королева. – Он сильнее сдавил мою челюсть, задев своим носом мой. – И я преклоняюсь пред тобой вместе с ними.

Мужчина вовлек меня в поцелуй – голодный и собственнический. Он захватил мою душу. Требовал каждую частичку меня, разрушая и заставляя карабкаться и сражаться изо всех сил.

Уорик обхватил меня за талию, приподняв так, чтобы я смогла обвить его ногами. Он понес меня к кровати и опустил на нее, устроившись между моих ног.