– Pokol! – проревел Уорик, когда я сдавила его ногами, безжалостно сопротивляясь.

– Брексли…

– Sötét démonom.

Два голоса, два разных периода времени, но только один мог так ко мне обратиться.

Теперь я осознала силу имени. Интимность слов. Я чувствовала это каждой молекулой, все сильнее содрогаясь в наступающем оргазме. Яркие краски танцевали над головой, а в небе вспыхнула молния, поразившая меня.

Оргазм обрушился, разрывая на части и поглощая меня. И я бы с радостью позволила ему охватить меня полностью.

Но услышала крик, не свой, такой дикий.

– Че-е-е-е-ерт, – проревел Уорик.

Взгляд затуманился, тело словно пронзило током от удовольствия, когда Уорик излился глубоко внутри меня. Мой оргазм лавиной сокрушил и уничтожил все на своем пути.

В этот раз я действительно ощутила недовольство смерти, когда вернула Уорика к жизни. Поток магии пронесся по моим венам, врезавшись в сердце, забрав мужчину у смерти, отдав в руки вора. Смерти не нравилось, когда у нее отбирали добычу, поэтому она отметила Уорика, как одного из своих вечных солдат.

Я была неспособна справиться с энергией жизни и смерти, сражающихся между собой, и отключилась, погружаясь в темноту.

* * *

– Брексли Ковач, – неземной голос проник в мой разум сквозь тьму, сила тянула меня к нему, – девушка, бросающая вызов природе. Которая не должна существовать, – проговорила книга мой титул. Как клеймо, которое я носила на своей груди. – Не должна была выжить.

– Что ты подразумеваешь, говоря, что я не должна была выжить? – Я огляделась. Вокруг ничего, но я чувствовала силу книги, окружающую меня. – Как такое возможно, что ты здесь?

Я осознала, что книга мне снилась, и, как и раньше, она нашла меня, хотя я даже не прикасалась к ней.

– Само твое существо пропитано магией. Ты никогда не сможешь спрятаться от меня.

Что это значит? Скажи мне!

– Ты ищешь не этот ответ.

Без предупреждения я почувствовала, как меня утягивает в книгу.

Я оказалась в комнате, которую так хорошо знала. Моя детская на нижних уровнях штаб-квартиры вооруженных сил людей, там мы жили с отцом. Огонь потрескивал в камине – это был единственный источник света. Я услышала плач маленькой девочки. Мой отец в военной форме сидел на кровати и нежно гладил меня по волосам, вытирая слезы.

Я втянула в себя воздух, вспоминая этот момент. Сейчас я мало что помнила, но отец говорил, что мне постоянно снились кошмары примерно до четырех лет. Я просыпалась и кричала, бормотала о молниях и матери. Эти сны никогда не были четкими, лишь водоворот красок и впечатлений.

– Тихо, Kicsim, – произнес он нежным низким голосом, – это просто плохой сон.

– Прости, папочка, – приглушенно сказала я в тот момент, когда моя маленькая копия уткнулась лицом в подушку.

– За что, lelkem?

– Я убила мамочку. – Девочка душераздирающе заплакала.

– Нет-нет… это не твоя вина. Мама хотела тебя спасти ради меня, Kicsim. Она знала, что я не смогу жить без тебя.

Он пытался меня успокоить, но я рыдала. Отец низко запел народную песню, которую пела моя мать, когда была беременна. Так часто он пел мне убаюкивая.

Мгновенно я оказалась в другой комнате. В том самом коттедже, где жили мои родители. Я замерла, увидев, как отец, склонившись над столом, записывает что-то в дневник. Седина на его висках сказала мне, что прошло много лет, но он также напевал эту песню.

Кожу покалывало, когда я подошла ближе к нему и посмотрела через его плечо на то, что он писал.