А я желала, чтобы он просто прикончил меня. Сжег дотла.

Наши взгляды встретились.

Я не могла ни пошевелиться, ни заговорить, его губы находились близко к моим.

Его грудь вздымалась и опускалась, глаза следили за мной. Желание поглотило меня целиком, разрушение завибрировало в воздухе.

Внутри меня бились жизнь и смерть. Две составляющие, которые сражаются в бесконечной битве.

Я хотела, чтобы Уорик поцеловал меня. Проник так глубоко, чтобы я не могла найти ни начала, ни конца.

Он приблизил свой рот и тепло коснулся моих губ.

Я жаждала забрать все, так же как я сделала это на днях. Но вместо этого моя тень нырнула в него, влезла в его разум, проникая в душу и добираясь до истины.

Едва я это сделала, энергия заполнила меня, поглощая.

Безумная боль. Ослепляющее наслаждение.

Интимная. Необузданная. Она разрушала меня, как удар молнии. Сила пронизывала нас, ослепляя и причиняя страдания, ревела внутри меня так сильно, оставив лишь дикую бушующую и разрывающую меня страсть.

Вой эхом пронесся по комнате, крик сорвался с моих губ, энергия обвила нас, и я отступила. Экстремальные чувства подавили все.

– Черт! – взревел Уорик и слез с меня. Он посмотрел на меня так, словно я была демоном. – Что это было?

Я прерывисто дышала и задавалась тем же вопросом.

– Я… я не знаю.

Уорик смотрел на меня сверху вниз, его грудь тяжело вздымалась.

– Никогда так, черт возьми, больше не делай, – прохрипел он и скривил губы в ярости и отвращении.

– Не волнуйся. – Выпрямившись, я приподняла губу. – Не буду. Не хочу иметь с тобой ничего общего.

– Хорошо, – отрезал он, все еще рвано дыша, – давай на этом и закончим.

Уорик резко развернулся и, хлопнув дверью, вышел из комнаты, оставив меня задыхающейся, возбужденной, напуганной и отвергнутой.

Все эти ощущения сливались в одно и превращали меня во взбешенную сучку.

Глава 8

Я не могла заснуть, поглощенная своими холодными и мрачными мыслями.

Ворочаясь с боку на бок, я снова и снова прокручивала все произошедшее, становясь более раздражительной и беспокойной. Казалось, мои мысли были забиты всем, чем только можно, но все же в них доминировал один мужчина. Я пыталась игнорировать то, что он занимает в моей голове слишком много места.

В три часа ночи я сдалась. Включила лампу и села, обхватив руками ноги. Я думала не только об Уорике. Переживала за Эша. Интересно, вернулся ли он в Будапешт? Все ли с ним хорошо? Я также часто вспоминала об Андрисе, Птичке и Скорпионе. В безопасности ли они? Нашли ли новое место для базы? Андрис, наверное, с ума сходит, думая, что со мной произошло что-то ужасное.

Только Скорпион знает, что я жива.

Выдохнув, я прислонила голову к стене, закрыла глаза и попыталась дотянуться до него. Я чувствовала связь и знала, что он жив, но не могла достучаться до него. Связь была слабой.

Влияло ли то, что на данный момент я была погребена под тонной костей, высасывающих мою энергию? До Уорика я тоже тогда не смогла дотянуться. Лишь на вокзале это получилось сделать.

Эти размышления подвели к моей большой проблеме: я привлекала мертвых. Возвращала их к жизни.

Кто, черт возьми, мог воскрешать мертвых? Даже фейри не могли. Разве что верховные друиды или темные, но и они возвращали лишь оболочку. Вернувшиеся к жизни были живы лишь на словах. В реальности пустышки. Замученные души, ни живые, ни мертвые. Слухи, что некроманты могли воскрешать души, были неверными. Некроманты просто оживляли скелеты. В этих телах не было душ.

Неважно, кто воскресил: друид или некромант – их жертвы похожи на зомби.