– Не волнуйся, drágám. – Андрис похлопал меня по руке, понимая, о чем я думаю. – Мы найдем новую базу.

– Знаю, но…

– Никаких «но». Рано или поздно нас бы обнаружили. – Он покачал головой. – Эту жизнь мы сами выбрали. В любой момент место могут обнаружить. Это нормально. Не вини себя.

Направляясь сюда, мы приняли меры предосторожности, и я надеялась, что все не зря. Калараджа был мастером своего дела, и он очень желал найти меня. Благодаря ему вооруженные силы людей точно знали, где нас атаковать. Как у него получалось определять мое местоположение так, что ни один фейри не почувствовал его? Этот мужчина был похож на привидение.

– Лейтенант, мы посадили заключенную девушку в чулан, – доложил Мэддокс своему командиру, когда подошел к нам, – Скорпион следит за ней.

– Ее зовет Ханна.

Я стиснула зубы.

– Ханна? – Глаза Андриса расширились. – Ты о маленькой Ханне Мольнар? Дочери Альберта и Норы?

Пять лет назад для него мы были маленькими и юными. Мне пятнадцать, Ханне четырнадцать. Андрис нечасто общался с ней или ее родителями. Вероятно, он запомнил ее как тощую блондинку, которая тусовалась со мной и Кейденом.

– Она здесь? – Его глаза расширились, и, раздраженно нахмурившись, он посмотрел на Мэддокса. – Ты же знаешь правило. Мы не берем пленных.

Ноздри Мэддокса раздувались, он стиснул челюсть.

– Знаю.

– Это моя вина, – вмешалась я, – она моя подруга. И я не позволю ее убить.

– Даже если они убьют нас? – спросил Мэддокс.

Андрис схватился за голову, лихорадочно потирая ее и бормоча что-то себе под нос.

– Расскажи, кто у нас занимает койку в больничном крыле.

Мэддокс поджал губы, не сводя с меня глаз.

Андрис вскинул голову, выпрямляясь.

– Кто?

Я съежилась, уже понимая, как будет воспринята эта информация.

– Кто, Брексли?

– Кейден.

Я вздрогнула, наблюдая реакцию Андриса – вена на его лбу вздулась. Андрис знал Кейдена хорошо – мы ведь были неразлучны. Кейден относился к Андрису как к дяде, потому что я считала его таковым. Андрис работал на отца Кейдена еще до его рождения.

Мне показалось, что Андрис постарел еще на десять лет, если это, конечно, было возможно.

– Что? – взорвался он. – Ты говоришь, что у нас находится здесь сын моего врага, который считает меня мертвым! Здесь? Сейчас?

Он указал на конец коридора.

Мэддокс выгнул бровь, как бы говоря «я же предупреждал».

– Да.

Я кивнула.

Андрис открыл, а затем закрыл рот. Он начал расхаживать по комнате, не в силах что-либо сказать.

Обычно дядя Андрис не показывал эмоций и не «злился». Он сохранял хладнокровие и все улаживал, в то время как мой отец взрывался, как фейерверк. Это случалось редко, но бывало, я видела дядю Андриса расстроенным, злым и иногда даже разоренным. Но вот безмолвным… никогда.

Он издал сдавленный звук, вена на лбу, казалось, сейчас взорвется. Он указал на меня.

– За мной сейчас же!

И зашагал прочь, его плечи тряслись от гнева.

– Кто-то в беде, – тихо пропел Мэддокс.

– Заткнись, – прорычала я, чувствуя себя подростком, которого вот-вот накажут.