— Ты прав, Джек, это дело принимает совершенно другой оборот.

— Может, лучше подключить к этому делу разведку, сэр?

— Вряд ли стоит это делать, хотя по возвращении к себе можешь позвонить Саймону Картеру и сэру Фрэнсису и сказать им, что девушка не знает, в каком именно месте находится подлодка.

— А дальше что, сэр?

— Пока не знаю. Придется направить туда кого-нибудь, чтобы он на месте разобрался, в чем дело, и доложил нам.

— Человека, который умел бы нырять, да, сэр?

— Хорошая мысль, но теперь, когда нас пытаются обвести вокруг пальца, нам нужен человек, способный действовать так же нагло, как и противник. — Фергюсон помедлил. — Впрочем, должен поправиться — человек, который был бы еще наглее, чем они сами.

— Сэр? — в замешательстве переспросил Лейн.

Неожиданно Фергюсон еле слышно рассмеялся.

— Дорогой Джек, разве жизнь не прекрасна порой? У меня уходят многие десятки лет на то, чтобы устроить хорошую взбучку и упечь за решетку человека, который мне активно не нравится, после чего я вдруг обнаруживаю, что при сложившихся обстоятельствах он-то мне и нужен.

— Не понимаю, сэр.

— Сейчас поймешь, Джек. Тебе приходилось бывать в Югославии?

— Нет, сэр.

— Отлично, смена впечатлений пойдет тебе на пользу. Мы вылетаем на рассвете. Распорядись, чтобы приготовили «лирджет».

— А куда мы летим, сэр?

— Место приземления — взлетно-посадочная полоса в замке Киво, Джек. Скажи, чтобы связались с высшим командованием сербов и очистили ее от других самолетов. Не думаю, чтобы у них возникли с этим проблемы.

Глава 5

Диллон дремал, лежа на своей кровати в замке Киво, когда его разбудил раздавшийся над головой гул самолета, описывавшего круги перед посадкой. Какое-то время он лежал без движения и прислушивался, явственно различая, как меняется тональность рева двигателей — пилот заходил на посадку. Судя по звуку, это был реактивный самолет. Подойдя к зарешеченному окошку, он выглянул наружу. На улице шел проливной дождь, но, переведя взгляд в сторону стен, он заметил, как из нависшей низко над землей тучи вынырнул «лирджет» и стал приближаться к взлетно-посадочной полосе. Мягко приземлившись, самолет стал выруливать, продвигаясь вперед, и он заметил, что на нем нет никаких опознавательных знаков. Затем самолет исчез из виду, он вернулся обратно, закурил, гадая, кто это прилетел.

До его слуха донесся крик, чья-то команда, и тишину разорвал гром винтовочных выстрелов. Он снова подошел к окну, но внизу была видна только часть внутреннего двора. Показались один или два солдата, ветер донес до него обрывки смеха. Судя по всему, в очередной раз провели повальную чистку в тюремных камерах. Интересно, сколько бедолаг встретили свой последний час у стены на сей раз. Затем снова послышался смех, в поле зрения показался армейский грузовик, но вскоре и он исчез.

— На этот раз, старик, ты угодил в скверную историю, — тихо сказал он себе. — В чертовски скверную историю. — Он отошел от окна, снова лег, докуривая сигарету и размышляя над положением, в котором оказался.

В Париже Сантьяго как раз собирался выйти из «люкса», отправляясь на деловой завтрак, когда зазвонил телефон. Сняв трубку, он услышал голос Фрэнсиса Пэймера.

— Я пытался дозвониться до тебя и раньше, но мне сказали, что тебя нет.

— Дела, Фрэнсис, поэтому я и здесь.