— Вы слишком много на себя взяли, Диллон.

— Она и так уже чересчур много испытала, адмирал. Все ясно как божий день, и я не видел никаких оснований для того, чтобы удерживать ее.

— Значит, она не сказала вам, куда собирается поехать?

— Первая остановка должна была быть в Париже — вот и все, что мне известно. Затем она намеревалась отправиться в какое-то неизвестное место, чтобы повидаться с сестрой Бейкера. Она хочет отвезти ей прах покойного, это же очевидно.

— Думаю, да. — Трэверс устало вздохнул. — Мне придется рассказать об этом Фергюсону. Ему это не понравится, очень не понравится, вот увидите.

— Что ж, пора наконец ему узнать, в каком несправедливом мире мы живем, — сказал Диллон и раскрыл утреннюю газету.

Трэверс еще раз тяжело вздохнул и, сдавшись, отправился к себе в кабинет и сел за письменный стол. Лишь тогда он неохотно протянул руку к телефонной трубке.

Было начало десятого утра, когда Дженни Грант притормозила у монастыря, принадлежащего Ордену смиренных сестер милосердия в деревушке Бриак, что в пяти милях от Байе. Она гнала машину всю ночь и была совершенно измучена. Железные ворота были открыты, она проехала через них и остановилась на усыпанной гравием и описывавшей круг аллее перед ступеньками, которые поднимались к двери красивого старого здания. Молоденькая послушница в белом рабочем халате, накинутом поверх рясы, равняла гравий граблями.

Держа в руках дорожную урну, Дженни вышла из машины.

— Я хотела бы встретиться с матерью-настоятельницей. Дело крайне срочное. Я приехала издалека.

— По-моему, она в часовне, сейчас проверим, хорошо? — сказала молодая женщина на хорошем английском языке.

Пригласив собеседницу следовать за нею, она направилась через великолепный парк к часовенке, которая стояла отдельно от главного здания. Когда она отворяла дверь, та скрипнула. Внутри царил полумрак, в свете свечей была видна, словно в тумане, икона с изображением Богородицы, сильно пахло ладаном. Подойдя к монахине, которая, преклонив колени, молилась у ограды алтаря, она прошептала ей что-то на ухо, потом вернулась к Дженни.

— Сейчас она подойдет к вам.

Она вышла, Дженни осталась стоять. Мгновение спустя мать-настоятельница осенила себя крестным знамением, встала и, повернувшись, подошла к ней. Это была высокая женщина далеко за пятьдесят, с приятным спокойным лицом.

— Я — мать-настоятельница. Чем могу вам помочь?

— Сестра Мэрайя Бейкер?

— Да. — На лице у нее отразилось недоумение. — Вы меня знаете, моя дорогая?

— Меня зовут Дженни, Дженни Грант. Генри говорил, что рассказывал вам обо мне.

Сестра Мэрайя Бейкер улыбнулась.

— Ну конечно. Значит, вы Дженни. — Внезапно на лице у нее отразилось беспокойство. — Что-то не так, я чувствую. Что случилось?

— На днях Генри погиб в автомобильной катастрофе в Лондоне. — Дженни протянула ей урну. — Я привезла вам его прах.

— О дорогая моя. — На лице сестры Мэрайи Бейкер отразилась боль. Перекрестившись, она взяла урну. — Пусть земля будет ему пухом. С вашей стороны это очень любезно.

— Да, но дело не только в этом. Я не знаю, куда податься. Произошло столько ужасных событий.

Дженни расплакалась и присела на ближайшую скамью в часовне. Сестра Мэрайя дотронулась рукой до ее волос.

— Что случилось, дорогая? Расскажите мне.

Когда Дженни закончила говорить, в часовне воцарилась тишина.