Ворочавшаяся подо мной девушка вдруг застыла. Широко раскрыла такие знакомые светлые в темноте глаза. Глаза моей супруги.

— Что? — Только и ответила она тихо.

* * *

Ихаб знал, куда идти. Непогоду он переждал в одном из приграничных кишлаков. Переночевав там, отправился в другой, что развернулся в нескольких километрах от границы с СССР.

Там, как и ожидалось, он быстро наткнулся на людей Юсуфзы, которые, конечно, узнали старого охотника.

Когда один из них спросил его, зачем он покинул землю шурави, тот ответил:

— Я все еще не оставляю надежду найти сына. Раз уж на советской стороне его нет, может, какие-нибудь вести о нем найдутся здесь?

Душман, встретивший его, хмыкнул. Таинственно добавил:

— Может, и найдутся. Я даже знаю, где ты можешь начать свои поиски.

Духи были вооружены, но Ихаб их не испугался, а даже покорился, позволив им отвести его к руинам древнего караван-сарая, в которых стоял небольшой лагерь.

Внутри источенных ветром стен было душ пятнадцать народу. Были лошади и мулы. В развернутых под небом шатрах жили вооруженные моджахеды.

Когда Ихаба повели к ветхому, но довольно большому дому, он заметил во дворе яму с рабами, закрытую деревянной решеткой.

До боли в глазах всматривался Ихаб в темноту этой ямы, но выкопали ее далеко, и он не заметил там ни единой живой души. Зато он увидел рабов. Худых, грязных, голодных. Кто-то из них чистил выгребную яму за развалинами старой стены. Другие несли дрова и тяжелые камни к очагам душманов.

Когда его провели в дом, внутри оказалось уютно. В недавно сложенной каменной печи горел огонь. Несколько крепких мужчин что-то обсуждали недалеко от закопченной печью стены.

— Господин, — поклонился один из душманов, что привели Ихаба, — к нам пожаловал занятный гость.

Вооруженные люди насторожились. Наградили поклонившегося Ихаба суровыми взглядами. Одетые в шелковые халаты, цветные тюрбаны и куфии, они не вынимали из-за пояса больших ножей.

— А, старый мой знакомец Ихаб, — встал высокий смуглокожий мужчина с редковатой, но длинной бородой.

Ихаб сразу его узнал. Это был Аллах-Дад, первый сын Юсуфзы. Возрастом не старше тридцати, он был высок. Выделялся гордой, почти солдатской осанкой, похожей на ту выправку, какую привык видеть Ихаб у пограничников шурави.

— Признаться, я очень удивлен тем, что увидел тебя здесь, — сказал он.

Ихаб поклонился.

— Я все еще ищу своего сына, дорогой Аллах-Дад. Раз уж его нет на земле шурави, может здесь о нем что-то известно.

Пусть, слова о сыне были лишь легендой Ихаба, и умом он понимал, что надеяться застать его в живых глупо, в глубине души старый охотник желал этого больше всего на свете. Думал о том, что может, и правда, судьба улыбнется Ихабу, и он хотя бы найдет могилу своего Аниса.

Аллах-Дад сузил темные глаза.

— Смело было приходить сюда, учитывая, что твое семейство уже много лет живет по ту сторону границы.

— Мой прадед не виноват, Аллах-Дад, — поклонился Ихаб, — что русские пришли в эти места, и провели границу по нашей земле. Ты знаешь, что и здесь у меня было немало родственников. Да и что я, старый охотник, могу сделать советским солдатам? Мне просто убили бы! А кто же станет кормить мою семью?

Аллах-Дад ухмыльнулся.

— И как же ты пробрался сюда? По эту сторону границы?

— Я охотник, Аллах-Дад. Я знаю тайные тропы гораздо лучше любого из шурави. Кроме того…

Ихаб осекся, замолчал, под враждебным взглядом одного из людей Аллах-Дада.

— Что, кроме того? — Властно спросил молодой Аллах-Дад.

— Кроме того, после недавнего набега, что устроил на шурави ваш отец, на границе творится неразбериха.

— Неразбериха? — Удивился Аллах-Дад.