— Неразбериха? — Удивился Аллах-Дад. — Шурави оказались крепче, чем мы думали.

— Возможно. Но и они понесли потери. Было много раненных. Сейчас на участке той заставы суматошно. Нарядов, стерегущих границу уже мало. Я не видел ни одного, больше двух человек. Кажется, командирам пограничников не понравилось, что вам удалось застать их врасплох. Однако такой беспорядок продлится недолго. Я уверен, что пройдет еще два-три дня, и наряды усилят, а к заставе пригонят бронетехнику. Я много говорил с пограничниками. Даже с начальником заставы. Если ты соизволишь, я расскажу тебе подробности.

Аллах-Дад задумался.

— Хафиз, — сказал он одному из своих людей, — вели отправить к отцу конного. Пусть передаст ему слова старика, когда мы закончим. Причем в точности.

— Слушаюсь, — поклонился широкоплечий воин, названный Хафизом, а потом вышел из дома.

— Аллах-Дад… — После недолгих колебаний спросил Ихаб, — твои люди говорили, что они знают, где мне следует искать моего сына. А после, привели меня к тебе.

Аллах-Дад хмыкнул.

— Они тебе не солгали, мой старый знакомец. Маахир! Ты знаешь, что делать.

Да, господин, — поклонился второй и тоже вышел на улицу.

— Не желаешь ли отобедать, Ихаб? Одно мое слово и тебя накормят.

Старый охотник сглотнул слюну.

— По правде сказать, со вчерашней ночи я не держал во рту даже нутового зернышка.

— Очень хорошо, — кивнул Аллах-Дад, — но сначала мы закончим с одним делом. Ты искал сына? Посмотри же на него, Ихаб.

Старик изумленно обернулся. Пара воинов Аллах-Дада втянули в дом изможденного молодого человека. Грязному и худому, одеждой ему были только какие-то вонючие лохмотья. Черные волосы сбились в колтуны.

— Анис! — Крикнул Ихаб удивленно и почувствовал на сухих своих щеках влагу от слез. — Сынок!

Он было кинулся к измученному сыну, но воин шагнул на встречу, пригрозил автоматом. Удивленный Ихаб застыл на середине комнаты. Оглянулся к Аллах-Даду.

— Это были все же вы, — сглотнул он слюну, — вы забрали его… Я так и думал. Но… Но за что? Наша семья никогда не делала ничего плохого Юсуфзе! Мы просто жили скромной жизнью…

— Замолчи, старик, — зло скривился Аллах-Дад, — ты стар и слаб. От тебя нет толку. Но твой сын мог бы стать отличным воином. И что он сделал вместо этого? Трусливо сидел под шкурой шурави!

— Пожалуйста, Аллах-Дад! Он мирный человек, как и я! — Крикнул Ихаб.

— Мирный? — Аллах-Дад неприятно ухмыльнулся. — Маахир! Пусть Анис повторит, что он сказал мне, когда я предложил ему примкнуть к нашей священной войне против неверных?

Маахир пнул Аниса, и тот застонал. После этого моджахед опустился к парню, схватил его за волосы.

— Говори, пес, — пролаял Маахир, — какие мерзкие слова извлек твой гнилой язык тогда⁈

На худом как череп лице Аниса не дрогнул ни один мускул. Он с трудом разлепил губы. Проговорил:

— Идите… в пекло… Вы враги нам… Враги…

— Закрой рот! — Плюнул на него Маахир и бросил на пол. Потом пнул по голени.

— Вы… жадные баи… — С трудом продолжил Анис, — хотите хорошей жизни для себя… Хотите жиреть на чужеземных харча…

— Молчи сын! — Взмолился Ихаб, — прошу тебя, молчи!

— Шурави построили школы… Построили колхозы… — продолжал Анис несмотря на то, что Маахир принялся топтать ему спину, — покончили с голодом…

— Заткнись!

Маахир схватил его за волосы и удрали в лицо.

— Вот видишь, что плетет твой сын, — вздохнул Аллах-Дад, — его ум испорчен грязной ложью безбожников.