— С тобой все в порядке, Кэтрин?

Через нее можно славно подразнить друг друга.

— Нет, не в порядке. Джэн сломал мне ребро.

Тот, поняв, чем я занимаюсь, ухмыльнулся до ушей.

Мать отнюдь не преисполнилась заботы, а набросилась на меня:

— Незачем было подпускать его так близко. Ты, как видно, бросив работу, теряешь форму.

Чтоб меня! Я шумно выдохнула. Джэн подавил смешок.

И тут включился телевизор, приткнутый в дальнем углу. Я растерянно оглянулась, ожидая увидеть вошедшего с пультом в руках, и услышала, как выругался Джэн:

— Хреново!

Он одной рукой ухватил меня за локоть, другой сгреб мою мать. Мои попытки протестовать заглушили его следующие слова:

— На рассвете. И почему это гулям обязательно нападать на рассвете?

Он вытолкал нас из комнаты и направил к лестнице в подвал. Изо всех дверей в доме выходили люди, всюду слышались звуки включенных телевизоров. Не орущих, а тихонько мурлыкавших. Тогда до меня дошло, что означало их синхронное включение. Сигнал тревоги. Умно.

— Кто атакует?

— Некогда болтать, — процедил Джэн, заворачивая за угол и чуть не столкнувшись с Кости. — А, Криспин? Надеюсь, ты с утра бодр? Дел будет много.

— Верно. — Кости тяжело опустил руку мне на плечо. — Ты со мной, Котенок. Джэн, уведи ее мамашу вниз.

— Погоди. — Я выхватила один из ножей из-за пояса Кости. У него их было несколько. Пожалуй, нападение произошло не так уж неожиданно. — У меня ребро треснуло и связки порваны. Дай мне крови, а то я буду медлительнее в движениях.

Джэн хмыкнул:

— До конца не дослушаю…

— И не надо, — бросил Кости. — Сюда, Котенок.

Он, не глядя на нож в моих руках, направил меня на третий этаж. Я подумала было, что он приготовил для меня оружие. Или защитный костюм: Кости вечно требовал, чтобы я такой носила. Но когда он, войдя в спальню, нажал скрытую в шкафу кнопку, открыв маленькую комнатку, о существовании которой я не подозревала, я поняла.

И взъярилась:

— Ты не в себе, если думаешь, что я стану отсиживаться в этом ящике!

— Некогда спорить. — Кости втолкнул меня внутрь. — Здесь есть мониторы, телефон, твой сотовый и еще кое-какие твои вещи. Атакуют гули. Помнишь слухи, о которых говорила ее величество? Кто, по-твоему, им нужен? Ты и все, кто тебя охраняет. Если ты не покажешься на глаза, у остальных будет больше шансов, так что, бога ради, Котенок, жди здесь.

Один взгляд в глаза Кости сказал мне, что в сознании или без сознания, но я останусь в убежище.

— У тебя есть изображение с камеры, захватывающей эту дверь, — говорил он, показывая пальцем кнопку на внутренней панели. — Если попытается войти кто-то незнакомый, жми сюда. А теперь посторонись.

Не дожидаясь, пока я отойду сама, он протолкнул меня глубже в комнатку и нажал что-то снаружи. Дверь скользнула на место, лязгнули замки. И затихли. В тишине было что-то бесповоротное, соответствующее обстановке. Замуровали.

В глубине этой обувной коробки что-то мелькало. Мониторы. Шесть штук, все с разным обзором. Один, как и говорил Кости, был настроен на подход к двери, а остальные были направлены наружу. Я поразилась, увидев наше пристанище, — одного взгляда хватило, чтобы понять, где мы находимся. Неудивительно, что мне шагу не давали ступить за дверь. Снаружи здание выглядело маленьким замком. Глядя на современную обстановку, я ни за что не догадалась бы.

Рассвет только начинался. В нарастающем свете легче было видеть действия наступавших — система наблюдения, как видно, не была снабжена камерами ночного видения. Бо́льшая часть мониторов демонстрировала ближайшее окружение замка, но один показывал склон холма.